Нежеланная для тирана дракона

5. Дворец Пиромар

Ириэль.

Обхватываю себя руками за плечи, словно бы отгораживаясь. Волчонком смотрю на Тайрана исподлобья. Не двигаюсь с места.

– Ты оглохла? – терпение явно не одна из его добродетелей. – Если подойду Я, тебе не понравится.

Закатываю глаза к потолку. Оскорблённо поджимаю губы. Заставляю себя переставлять ноги. Харт усмехается.

Идти приходится недолго.

Места в палатке становится совсем мало теперь, когда он в ней. Будущий тиран поглощает пространство не только физически, но и ментально. Его тягостная энергетика разливается по стенам, потолку, пропитывает воздух, отравляя его.

Между нами остаётся последний шаг, и я медлю. Тогда Харт делает его сам, грубо хватает меня за плечо и разворачивает к себе спиной. Рану на плече простреливает болью.

Одна рука Тайрана горячим стальным капканом обхватывает моё горло, почти перекрывая воздух, а другая тугим обручем ложится на живот, придавливает, вынуждая чувствовать ягодицами и поясницей его.

– Агх! – вместо крика из моего рта рвётся жалобный хрип.

Висок обжигает горячим дыханием:

– Какая нежная шейка, – слышу, как он шумно втягивает воздух рядом с моими волосами. – И такая хрупкая. Скажи, Ириэль, ты любишь жизнь?

– М-м-м, – согласно моргаю, чувствуя, как в глазах начинают копиться предательские слёзы.

– Конечно, лю-ю-юбишь, – с издёвкой тянет монстр.

Давление на шее усиливается. Кажется, остаётся лишь тонкая ниточка, по которой поступает спасительный воздух.

Одной рукой проклятый изверг сжимает мою шею, а другой в это же время выводит замысловатые узоры на моём животе. Чувствую его сильные жёсткие пальцы даже сквозь ткань платья, словно он касается меня наживую.

Этот контраст одновременной дикой грубости и наглой ласки путает и пугает. Я не знаю, чего ожидать. Чувствую, как волоски на руках встают дыбом, а вершинки груди каменеют. Не от желания, Боги, нет! От первобытного страха за жизнь.

Не свою собственную, а всех тех, кого подведу, если здесь и сейчас всё столь бездарно закончится.

Воздуха всё меньше. Сознание туманится.

Это уже не смешно, чтоб его!

Сжимаю пальцы в кулачки, и, что есть силы, луплю ими назад и наощупь, но с таким же успехом я бы могла бить о камень.

Больно, бессмысленно, бесполезно.

Харт даже не двигается.

Вообще не замечает моих трепыханий.

Боги, кажется, он и впрямь задумал убить меня! Я сейчас задохнусь!

Жестокий изверг филигранно улавливает момент, когда воздух у меня в лёгких вот-вот закончится, и я потеряю сознание. Ровно за мгновение до этого он удовлетворённо хмыкает и ослабляет хватку, позволяя воздуху свободно струиться по моему горлу.

Освобождает горло, пока ещё не успеваю опомниться, резко разворачивает меня лицом к себе и прихватывает жёсткими пальцами за щёки. Грубо сдавливает их, показывая, в чьей я сейчас власти. Наклоняется к моему лицу, обдаёт горячим и злым дыханием с привкусом железа и сладкого бьёрна:

– А теперь ты расскажешь мне, – произносит низким рокочущим голосом, медленно и с расстановкой, – зачем была вся эта многоходовочка. Кто помог. Какая у вас с ним цель. Одним словом, какого хрена всё это, м? Будешь говорить? Кивни, если да.

Киваю. Вернее, делаю попытку.

Харт резко разжимает пальцы, брезгливо отбрасывая моё лицо.

Потрясённо отшатываюсь, часто-часто дышу, смотрю на него, будто впервые вижу.

– Ну? – рявкает.

– Я… я…

Ответом – раздражённо выгнутая бровь.

– Я п-просто… – нервно моргаю. – Влюбилась. В вас. В тебя. Да.

– Да ну?

– Ну, да, – извиняюще улыбаюсь, отступаю назад.

Мой ответ Харту явно не нравится.

Лицо будущего монстра мрачнеет.

Святые артефакты, он точно меня сейчас убьёт! Просто пристукнет на месте. Надо бы схватить хотя бы тот ящик с пола. Какое-никакое оружие, на худой конец сгодится.

Вдруг, Тайран опускает голову, смотрит на свои руки. Сдвигает брови, после делает шаг к мне:

– А ну-ка, иди сюда!

– Ай! – снова грубо разворачивает меня спиной к себе.

Чувствую его пальцы у себя на спине. Резкий рывок, жалобный звук дёрнутой шнуровки, и мою спину окатывает прохладным воздухом. Изверг просто разодрал на мне платье!

Рефлекторно прижимаю ладони к груди, чтобы удержать тяжёлую ткань и сохранить последние крохи достоинства, но грубый рывок не оставляет шансов. Платье падает вниз, а я остаюсь беззащитной, в одной лишь тонкой полупрозрачной нижней рубашке.

Харт обходит вокруг меня. Хватает за локоть. Пострадавшее плечо обдаёт горячим дыханием, а после раздаётся тихий рык:

– Ты почему, дура, молчишь, что ранена? – изверг едва не выворачивает моё запястье, осматривает порез на ладони. – Где ещё?