Нежеланная дочь

Глава 2

Очень хотелось, чтобы мама оказалась права. Но и разочароваться потом я не желала, поэтому принимала реальность такой, какая она есть.

Всё свободное время я не вылазила из интернета, читая статьи и опросы, сверяла статистику и реакцию беременных, когда они узнали о диагнозе. Примерно 40% будущих мам имели риски на скринингах и даже знали о диагнозе, но всё равно решили рожать, у 40% были нормальные и УЗИ, и скрининги, а 20% опрошенных, вообще, не делали никаких исследований.

В интернете я нашла несколько ложноположительных результатов неинвазивных тестов, но ни одного ложноотрицательного, что давало крохотную, но надежду.

Каким родится мой ребёнок – беспокоило меня больше, чем развод. За него мне просто было некогда переживать. Я приняла это как данность, стараясь не впускать в сердце обиду, что в самый сложный момент осталась одна. Мама ещё какое-то время ворчала, пытаясь наставить на путь истинный, но я её почти не слушала. Нужно было закончить университет и решить, как жить дальше. Вероятность того, что не смогу работать, была достаточно высока.

Никто из моих знакомых не знал о патологии. Не хотела выслушивать чужие мнения, которые явно были бы не в мою поддержку. Поэтому со всеми своими страхами и проблемами приходилось бороться самой. И когда было совсем невмоготу, я гладила свой живот и жаловалась только своей крохе. Наревевшись, засыпала, а утром было намного легче.

Трудно передать словами, как далась мне беременность. Даже со стороны врачей не было моральной помощи. На повторном скрининге меня отругали, что я не пошла делать амниоцентез, сообщив, что неинвазивные тесты – полная ерунда и ложноотрицательных результатов достаточно много. На этом осмотре носовая полость была совсем немного меньше нормы, но риск патологии оставался.

***

Услышав крик своей малышки, моим первым вопросом, был: «Есть ли у неё нос?»

Нос был.

«Конечно, есть. Куда бы он делся?» – услышала я ответ и разрыдалась, выплёскивая со слезами весь страх, который пережила за последние несколько месяцев. У меня случилась настоящая истерика, и пришлось ставить успокоительное. Девочка родилась абсолютно здоровой. Я никак не могла поверить в это, но на всех осмотрах никаких отклонений не было выявлено.

Дарина – буквально означает «подаренная». Да, я считала, что это подарок небес. Чудо. Другого объяснения у меня не было, хотя мама и говорила, что это обычная медицинская ошибка, и, слава богу, что врачи ошиблись.

Ни Косте, ни Анне Захаровне я ничего не сказала. Благодаря бывшей свекрови, я знала, что Костя уже женился, и его жена сразу же забеременела, она тоже должна была вскоре родить. Получалось, что мы с Дариной там точно не нужны.

Мама сильно переживала, что я повторю её судьбу и проживу одна. На мужчин заглядываться было некогда – из декрета я вышла рано. Работа отнимала много времени, а всё остальное я посвящала дочери.

Дарине было два года, когда я познакомилась с Сергеем. Я тащила четыре пачки тетрадей на проверку. В школе задерживаться не хотелось – спешила к дочке, которая была под присмотром бабушки. Мы решили, что из нас двоих дома будет сидеть мама.

– Позвольте, помогу, – услышала позади себя, когда пыталась в одной руке удержать сумку и два пакета с тетрадями, а второй открыть дверь.

– Благодарю, – ответила на автомате, даже не посмотрев в сторону говорившего.

Мужчина открыл дверь и пропустил меня вперёд. Мне пришлось с ним подниматься на свой этаж (мужчина поехал выше), но вот посмотреть на него, даже не посмотрела.

Его я узнала по голосу. Слух у меня музыкальный, да и слуховая память хорошая. Так мы и познакомились. Сергей первый раз приезжал навестить коллегу, который жил в нашем подъезде, а потом приехал из-за меня.

Через год мы поженились. Серёжа любил Дарину как родную, хотя в её свидетельстве о рождении был записан бывший муж. Совместных детей у нас с Сергеем не было. Пережить ещё раз подобное, я бы, наверное, не смогла. Да и страх, что патология повторится, никуда не делся. Поэтому рисковать не стала, а Серёжа не настаивал, что ему нужен ребёнок. Он очень любил Даринку.

Я сама души не чаяла в своей дочери. Вспоминая, сколько я пережила, до сих пор не верила, что весь этот кошмар закончился.

***

Появление Кости выбило твёрдую почву из-под ног. Не думаю, что он будет на чём-то настаивать, но вероятность повторной встречи нервировала. А она, к сожалению, неизбежна.

– Ты какая-то не такая, – замечает Сергей, когда я в очередной раз прослушала, о чём он говорит.

– Извини, устала, – вздыхаю.

– Полина, ты совсем не отдыхаешь. Может, съездим на пару дней куда-нибудь?

– Серёжа, о чём ты говоришь? Ещё не конец четверти. Какие пару дней?

– Обыкновенные. Выходные.

– Нет, Серёж. У меня административные контрольные и куча отчётов на носу, – устало тру лоб, стараясь отогнать непрошенные мысли.

– Полина, так тебя надолго не хватит. Ты убьёшь себя работой.

– Работа здесь ни при чём, – отвечаю рассеянно.

– Тогда что «при чём»?

Смотрю на мужа. Такой сумасшедшей любви, какой была с Костей, у нас с ним не было. Было тихо, спокойно, надёжно. Я знала, что могу доверять ему свои проблемы. Серёжа, если ничем не мог помочь, просто поддерживал, и эта поддержка была для меня важнее всего.

– Сегодня в школу приходил Лебедев, – признаюсь, глубоко вздохнув.

Сергей смотрит, явно не понимая, о ком идёт речь: я довольно часто рассказывала ему про своих учеников и их родителей.

– Отец Дары, – добавляю шёпотом.

– Что ему было нужно? – вскидывает брови муж.

– Классный руководитель попросила провести беседу с родителями. Костин сын учится с Дариной в одном классе.

– О, как?! Он знает про Дарину?

– Теперь знает. В смысле, Костя знает.

– И правильно сделала, что рассказала, – произносит муж.

– Нет. Я бы никогда ему не сказала. Даринка забежала в кабинет на перемене, и он сам догадался.