( Не)желанная истинная северного дракона

Глава 11

Бьёрн

— Мой тиарх, — мягко прошептала Изольда, забираясь на мою кровать и пальцем рисуя узор на моём плече. — Я так ждала тебя все эти дни. Тосковала по твоим прикосновениям… А ты… Ты тоже по мне соскучился?

Она успела скинуть с себя одежду, но не торопилась скользнуть под одеяло, будто специально показывая свои аппетитные формы. Дразнила. И ведь было чем. Пышная грудь, округлые плечи, густые, снежные пряди волос, спадающие до тонкой талии. В низу живота знакомо скрутился горячий вихрь.

У меня не было женщины много дней. И, пекло её раздери, я бы не отказался... Но расчёт был важнее похоти.

Если я стану брать других женщин, даже наивный глупец не поверит, что чужачка — моя нания. А если она не нания, то я почём зря выкинул Торвальда из тиархона. Только паршивый тиарх выгонит воина из тиархона без серьёзной причины.

Внезапно вспыхнула досада. С появлением пришлой девы проблем навалилось гораздо больше, чем я ожидал.

— Уходи, — глухо прорычал, отвернувшись.

Однако Изольда всегда славилась упрямством — вот и сейчас не собиралась так просто сдаваться.

— Мой тиарх, — шепнула сладко, коротко скользнув пальцами по груди. — Я же вижу, как сильно ты меня хочешь. И ты тут один…

Кончики её пальцев, мягкие, как талая вода, касались живота. Мышцы мгновенно сжались в камень, пальцы в кулаки. Желание раскалилось внутри, требуя взять её, грубо, быстро, здесь и сейчас. Каждое её движение вспарывало мой самоконтроль. Ещё секунда, и я бы не удержался — схватил бы её и бросил на шкуры.

Яростный жар влечения затуманил мозг, превращая всё в размытую красную пелену. Единственное, что мешало мне сорваться, было холодное, стальное лезвие расчёта, которое я держал в уме.

Мия. Торвальд. Правила.

— Хватит!

Натолкнувшись на мой рык, она отшатнулась, вздрогнув. Я отшвырнул её руку, которая вновь попыталась скользнуть ниже по животу.

— Вон.

Дева обиженно всхлипнула и принялась торопливо собираться. Накинув платье поверх голого тела, подхватила остальную одежду и исчезла за дверью.

Я повернулся на спину, стараясь не думать о её мягких пальцах и остром голоде, который они разбудили.

Проклятье. Из-за поганого качества мертвия и так тяжело держать в узде своего зверя, а уж если вынужден обходиться без женщины...

Я зарычал с досады.

Чем скорее пришлая дева найдёт мертвий, тем быстрее решатся мои проблемы.

Целитель сказал, её раны не опасны.

Значит, с утра начнём поиск.

Перед тем как заснуть, перед глазами всплыл образ чужачки, пока я заматывал ей свою рубашку на волосы. Румянец окрасил её щеки, приоткрылись сочные губы. И длинные ресницы порхнули стыдливо. Пожалуй, с платком на голове, она не так уж плоха. Нет, даже… привлекательна.

Не случайно Торвальд позарился на деву, несмотря на красные волосы.

Я тут же себя одёрнул.

Чего только не надумаешь, когда женщины под запретом.

Мия

Я вертелась под шкурами на кровати — на удивление удобной и тёплой — и никак не могла заснуть. Комфорт здесь был, а вот внутри меня жила боль.

Целитель вылечил царапины и ушибы, аккуратно зашил порез на плече. Вправил вывихнутый палец, вернув мне физическую целостность. Но самые болезненные вещи, конечно, не поддавались его мазям. Чувство липкого унижения и жуткая неопределённость так и остались со мной.

Закрыла глаза — и снова оказалась там, у стола. Вот — я ем вкусную похлёбку, а в следующую секунду захлёбываюсь страхом, прижатая к доскам грубой мужской лапой. Таким жестоким способом до меня донесли, что красноволосых здесь не любят.

Несмотря на «враждебный» цвет волос, после вмешательства тиарха ко мне относились безупречно. Отвели к целителю, принесли чистый, плотный платок, и даже помогли повязать его на волосы. Вот только мне никак не удавалось расслабиться. Я то и дело спрашивала себя, почему со мной так милы.

Потому что отныне я — нания тиарха?

А ничего, что я на такое не подписывалась?

При мысли о том, чтобы лечь с ним в одну кровать, у меня всё холодело внутри, и коленки подгибались от ужаса.

Когда Вульфгар привёл меня в комнату в Северной Башне, я ощутила себя, как заключённая перед казнью, которой перед смертью отсыпали немного радостей.

Побыть одной, в тишине и комфорте было очень приятно после всех злоключений. В моей комнате было удивительно тепло из-за жарко растопленного камина. Мебели немного, но всё основное тут имелось. Кровать, обтянутая мягкими шкурами, стол, стул, шкаф. Внутренняя дверь вывела меня к нужнику и купальне. Правда, вода была ледяная, но я всё равно быстро побрызгала ею на лицо, чтобы освежиться, и сполоснула рот.

Уже одетая и немного успокоенная, прилегла. Вскоре в комнату вошла дева, вежливая и опрятно одетая. Она принесла то, что меня по-настоящему тронуло: бумагу, перо, и целых четыре чистых листа.

— Тиарх сказал: мало ли — вдруг не с первого раза получится всё написать, — объяснила она с мягкой улыбкой.

Я писала долго, прося Милайду позаботиться об Олии. Пыталась подобрать слова, которые могли бы тронуть её сердце, и от всей души надеялась, что она согласится выполнить мою просьбу. Вечером служанка забрала письмо.

Пока что Бьёрн выглядел человеком слова.

Но именно эта его забота пугала больше всего.

Сегодня я сплю здесь, одна, а потом?

Когда тиарх вступился за меня и выгнал воина, он назвал меня своей нанией.

Значит ли это, что я должна буду спать в кровати Бьёрна?

От одной этой мысли всё внутри сжималось от паники. Я еле смирилась с мыслью, что меня нанял на работу дракон, а теперь он без спроса решил, что имеет на меня право?

Жуткий драгарх, который одним взглядом мог заставить кровь стынуть в жилах, теперь мой... кто? Мужчина? Хозяин?

У меня свело горло. Он даже не удосужился мне объяснить мой нынешний статус, и от этого было больнее, чем от синяков и царапин.