( Не)желанная истинная северного дракона

Глава 15

Странное чувство.

За последние пару суток я привыкла, что мои волосы нужно прятать, как проклятье, и тут вдруг на них смотрят с восхищением. Это как из обжигающей проруби перенестись в тёплую купель. Я даже растерялась от неожиданности.

— Почему ты считаешь красный цвет волос даром? — неуверенно спросила я.

Свейн не ответил сразу. Его рука потянулась к моим волосам, но в последний момент он отдёрнул пальцы, словно боялся осквернить святыню.

— Это знак особой любви Аругара, — произнёс он. — Он дал нам с тобой наивысшую власть стихии огня. Его огненные дети — самые сильные и самые прекрасные в этом мире.

На этих словах я невольно улыбнулась.

— Не знаю, как тебе, драгарх, но лично мне никто не давал власть над огнём.

— Значит, ты ещё не узнала себя настоящую, огненная дочь Аругара.

В его взгляде не осталось и следа той хищной самоуверенности, с которой он меня сюда приволок. Теперь на меня смотрели глаза мужчины, который обрёл сокровище, о котором не смел и мечтать. Мне с трудом верилось, что это глаза того самого человека, который тащил меня на плече, не обращая внимания на мои крики.

— Когда Аругар вдохнул жизнь в наши горы, — начал Свейн, — мир был раскален. Первые драгархи не нуждались в камнях. Они пили силу прямо из пластов мертвия. Наша кровь была такой же жаркой, как недра земли — оттого и волосы горели багрянцем.

Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым.

— Но мир остывал. И сердца драгархов остывали вместе с ним. Тогда Аругар сковал для слабых костыли — браслеты. Он запер силу земли в мертвый металл, чтобы они могли греться по капле, не рискуя сгореть заживо. Те, кто надел железо, стали бледнеть. Они выжили, но превратились в тени самих себя, вечно зависимых от своих браслетов.

Свейн подался вперед, и я увидела, как в его глазах отразился отблеск факела.

— Мы сохранили огонь Аругара в своей крови. Поэтому не нуждаемся в браслетах. Для остальных мертвий — это воздух, без которого они задохнутся.

Только сейчас я заметила, что на моём собеседнике не было браслетов, которые носили мужчины Северного Пика. Неужели красный цвет волос определял способность драгархов выживать без мертвия?

Но ведь цвет волос — это мелочь, пустяк, вроде длины ресниц или формы бровей. Почему тогда он определяет столь важную вещь?! В моей голове эта взаимосвязь не укладывалась.

— Прости. Я не встретил тебя с подобающим почтением, — выдохнул Свейн. — Как твоё имя?

— Мия, — выдохнула я, всё ещё не веря в такую перемену.

— Мия… — он словно пробовал имя на вкус. — Стань хозяйкой моего дома, Мия. Я положу к твоим ногам всё золото, что спрятано в этих горах. Тебе больше никогда не придётся дрожать от холода или бояться завтрашнего дня. Я всегда буду заботиться о тебе и наших детях.

Я только рот открыла от изумления. Какие дети?! Мы знакомы меньше часа! Замерла, не смея даже моргнуть, пока его голос обволакивал меня, словно тёплое одеяло. Боялась, как бы драгарх не истолковал мою реакцию как согласие!

Я не собиралась становиться женщиной случайному встречному. И вообще... Ничего, что у меня есть характер, которым мы можем не совпасть? Или взгляды на мир могут отличаться? Я, между прочим, против разбоя, а вот Свейн, похоже, не считает зазорным промышлять грабежом.

Не спорю, этот мужчина был красив, но на мир он смотрел слишком странно. Мы принадлежали к совершенно разным мирам, и одной лишь точки пересечения — цвета волос — мне было маловато для... совместных планов на будущее.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я должна вернуться в Северный Пик. У меня есть обязательства.

Лицо Свейна омрачилось, по нему пробежала тень разочарования.

— Снежные ненавидят огненных детей Аругара! — воскликнул он, и в его голосе прорезалась искренняя горечь. — Зачем тебе туда? Они не любят таких, как ты и я. Для них мы — выродки, демоны, проклятые пламенем. Они никогда не примут тебя как свою.

— Не любят, потому что вы дали им для этого причины, — я вскинула подбородок. — Зачем вы воруете чужих дев? Зачем несёте горе в чужие дома?

Свейн тяжело вздохнул и посмотрел на танцующий в очаге огонь.

— У огненных детей Аругара чаще всего рождаются мальчики. Девочки — редчайший дар. Это значит, воля Аругара такова, чтобы мы искали женщин извне. Мы не злодеи, Мия. Мы лишь пытаемся выжить.

— Так выживайте по-другому! — воскликнула я. — Верните им украденных дев. Договаривайтесь, торгуйтесь, просите, но не крадите!

— Вернуть украденных дев невозможно, — он покачал головой. — У них уже родились дети от наших мужчин. Эти девы — часть нашей крови. Они сами не захотят вернуться туда, где их будут презирать за связь с «огненными».

Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием камня в очаге. Свейн долго смотрел на меня, изучая каждую черту моего лица.

— Мне нужно вернуться в Северный Пик, драгарх, — повторила я твёрдо.

— Прошу, — заговорил он тише, — почти нас своим присутствием хотя бы ещё на ночь и день. Позволь моему народу увидеть, что Аругар не оставил нас. А потом… я исполню своё обещание. Я сам отнесу тебя к замку.

Я задумалась.

Чем скорее я найду мертвий, тем скорее вернусь к сестре. Бьёрн сдержал своё обещание, отправив деньги Олии. Теперь настало время мне сдержать своё.

— Нет, Свейн. Спасибо за всё, но... Мне пора.

Свейн закрыл глаза на мгновение. Мне показалось, что он борется с желанием просто запереть меня здесь навсегда. Но он лишь глубоко вздохнул и встал.

— Как скажешь, дева. Желание огненной дочери Аругара для меня священно.

Он подошёл к сундуку, окованному потемневшим серебром, и достал оттуда кулон на тонкой цепочке. Это был странный камень — прозрачный, как слеза, но внутри него застыла крошечная искра, пульсирующая в такт биению сердца.

— Позволь вручить тебе дар, — он протянул кулон. — Когда тебе станет невмоготу у снежных драгархов, и холод их сердец станет невыносимым… приложи этот камень к губам и произнеси моё имя. Я найду способ вызволить тебя, где бы ты ни была.