Нежеланная невеста. Наследница Черного дракона

22

Магический потенциал я сравнивала с сосудом – чем он был объемнее, тем больше магической силы мог в себе уместить, при должной работе, разумеется. Размер этого сосуда закладывался еще при рождении и не менялся. У многих наделенных магией он был совсем небольшим – стаканчик или, скажем, графин. У кого-то побольше – банка или тазик. А у кого-то совсем огромные – как бочка. Я слышала, что у архимагов, драконов, друидских шаманов, высших эльфов потенциал еще выше – как целое озеро или пруд. И это казалось мне чем-то невероятным.

Если потенциал имел предел и оставался константой с момента рождения до самой смерти, то уровень магической силы, напротив, менялся. Сила могла заполнить свой сосуд совсем чуть-чуть, а могла доходить до самого края, грозясь вот-вот выплеснуться. Все зависло от работы над этой силой и полученных знаний. Чем больше ты занимаешься, тем сильнее заполняешь свой сосуд. Но если заполнил полностью, то потом хоть головой бейся, хоть на ушах ходи, хоть демонов вызывай, могущественнее не станешь. У магии есть предел.

Уровень магического потенциала измеряли по стандартной международной шкале Пранвейла – так звали мага, который несколько столетий назад придумал специальный артефакт для измерения потенциала – пранометр. Всего в его шкале было сто двадцать делений или иначе, пран. Каждый ребенок в стране по достижению двенадцати лет должен был пройти измерение пранометром – как правило, сила начинала постепенно просыпаться к этому возрасту. Магов и магинь ставили на учет в Канцелярии силы.

От одного до пятидесяти пран – потенциал слабый. Такой был почти у половины всех владеющих магией. Но тех, у кого он был ниже двадцати пран, на учебу в средние и высшие магические заведения не брали, таким детям можно было лишь пойти в ученики к другим магам. Маги первой степени.

От пятидесяти одного до восьмидесяти пран – потенциал средний. Около сорока процентов магов и магинь имели такой уровень. Большинство адептов в академии имели такой потенциал. Маги второй степени.

От восьмидесяти одного до ста пран – магический потенциал высокий. Такой имели лишь примерно десять процентов. И, как правило, это были дети из магических династий, где сила передавалась вместе с кровью. Нечасто бывало, что такие дети рождались в обычных семьях. Маги третьей степени.

От ста одного до ста двадцати пран, что случалось редко, – магический потенциал крайне высокий. Уровень тех самых архимагов, драконов, высших шаманов и прочих. Редчайшее явление. Один процент, а то и меньше. Маги высшей степени.

У меня уровень магического потенциала был слабым, не дотянул до среднего. Всего лишь сорок шесть пран. Ниже, чем у многих моих одногруппников, но выше, чем у бабушки и тети, которые воспитывали меня. А вот какой был уровень у родителей, я не знала…

Мы вышли из аудитории, и одногрупнники тотчас окружили меня.

– Как ты это сделала, Белль? Как ты сдала практику? Как получила девятку?  – спрашивали они наперебой, отлично зная, что с практикой у меня были проблемы. Даже посмеивались порой поначалу, пока я не запустила в особенно ярых шутников файерболлом – на них у меня силы всегда хватало. После этого шуточки прекратились. Постоять за себя я умела с детства. И за других – тоже.

– Просто я очень долго тренировалась, – заявила я, сама теряясь в  догадках. Может быть, во мне проснулись силы после потрясения от встречи с его высочеством. Но не буду же я об этом рассказывать?

Мимо нас прошел магистр Бейлс – он услышал мои слова и внимательно на меня посмотрел. Что-то странное промелькнуло в его темных глазах. Удивление, насторожённость, страх?.. Я не придала этому значения. Ведь в душе все пело и плясало! Я закрыла сессию! Впереди долгожданный Зимний балл и каникулы! Впереди свобода!

– Наверняка Бертейл использовала какой-то артефакт, который увеличил силу, а магистр Бейлс не почувствовал его, – заявил Брей, услышав мои слова. Он был явно уязвлен тем, что получил на балл меньше меня. И он, и Джарелл ставили себя выше остальных адептов в группе, поскольку не только обладал высокими потенциалами и силой, но и родились в богатых семьях.

– Верно, – кивнула я, смерив Брея насмешливым взглядом. – Использовала артефакт под названием «мозг». Ты тоже воспользуйся, полезная штука.

– Все шутишь, Бертейл.

– Это ты, должно быть, шутишь, Дэвлин, – ответила я ангельским голоском, приметив, что магистр возвращается к аудитории, должно быть, забыл что-то. – Когда это от магистра Бейлса можно было утаить подобное?

– Думаешь, Бейлса нельзя провести? – хмыкнул Брей, не подозревая, что он приближается к нам. – Да он полный идиот. Замечает то, что и любой дурак увидит, а на сильный артефакты со сложным плетением у него силенок не хватит.

– Сегодня в шесть. Дисциплинарный кабинет, – раздался за его спиной голос магистра Бейлса. Брей вздрогнул и повернулся – преподаватель стоял за его спиной – спокойный и мрачный.

– Магистр Бейлс, я не то имел в виду… – Залепетал что-то было Брей, но тот прервал его:

– Буду рад увидеться с вами.

И ничего больше не говоря магистр вернулся в аудиторию. Одногруппники захохотали. Мой обидчик побледнел от злости. Глаза его засверкали.

– Ты подставила меня, – прошипел он.

– Тебя подставил твой длинный язык, – пожала я плечами. – Говорю же, используй мозг, попытайся в следующий раз подумать, прежде чем говорить.