Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки

Глава 3. Привычки прошлого...

Алексей раздражённо постучал пальцами по крышке стола. Виталий, как и каждое утро в последние дни, сидел в кресле напротив, с явным нетерпением ожидая отчёта о новых попытках спровоцировать невесту. Его взгляд, чуть насмешливый, чуть заинтригованный, только сильнее злил Алексея.

— Ну? — нетерпеливо поинтересовался Виталий. — Что на этот раз?

Алексей поморщился и бросил взгляд на непочатый стакан с коньяком, но пить в такое время суток не хотелось. Он отрывисто ответил:

— Она отказалась мыть пол.

Виталий вскинул брови:

— И?

— И ничего! — Алексей резко выдохнул, откинувшись на спинку кресла. — Я дал ей понять, что, если она продолжит так себя вести, помолвка будет расторгнута. Знаешь, что она сделала?

Виталий пожал плечами, но уголки его губ дёрнулись в предвкушении.

— Просто ушла, — процедил Алексей. — Даже слова не сказала.

На секунду в кабинете повисло молчание. Затем Виталий хмыкнул:

— Похоже, она узнала, что ты не можешь отказаться от этого брака сам. Значит, подобный вариант давления больше использовать не получится.

Алексей стиснул зубы и выругался, мрачно уставившись в одну точку. Его раздражение росло с каждым часом. Невеста не скандалила, не возмущалась, не устраивала сцен — она просто не реагировала на его попытки сделать её положение невыносимым.

Виталий откинулся в кресле, постукивая пальцем по подлокотнику, и через минуту задумчивого молчания предложил:

— Ты говорил, что она одевается невероятно нелепо?

Алексей бросил на него острый взгляд, но промолчал. Конечно, говорил. Невеста, похоже, совершенно не разбиралась в моде, а может, намеренно одевалась так, чтобы выглядеть нелепо в его окружении.

— Подари ей какое-нибудь безвкусное украшение и попроси её появиться в нём на ужине, — продолжил Виталий. — И давай позовём к тебе побольше народу. И сестёр Семёновых, и Арбузовских. Они весьма остры на язык, церемониться не станут...

Алексей задумался. Идея имела смысл. Если заставить её выглядеть в обществе ещё более глупо, чем обычно, это может вызвать хоть какую-то эмоциональную реакцию. Может быть, она наконец-то поймёт, что ей здесь не место, и сама решит уйти.

Он вздохнул, понимая, что придётся ехать в город за украшением. Само по себе мероприятие уже доставляло ему хлопот — он терпеть не мог все эти ненужные заботы. Впрочем, можно поручить покупку старику-конюху: тот наверняка выберет что-то из ряда вон выходящее, дешёвое и совершенно безвкусное.

Алексей нехорошо ухмыльнулся. На что только не пойдёшь ради свободы от такой женщины...

***

Конюх переступал с ноги на ногу, держа в одной руке небольшую коробку. Его взгляд метался, а пальцы второй руки нервно теребили край шляпы. Алексей нетерпеливо махнул рукой.

— Что за вид, Гоша? – беззлобно укорил Алексей. – Справился?

— Барин… я… — начал конюх, но тут же осёкся, сглотнув. — Я выбрал, как вы велели. Самое… э-э… примечательное. Но…

Алексей выхватил коробку, даже не дослушав.

— Всё, иди.

Конюх, явно обрадованный возможности сбежать, тут же исчез. Алексей же медленно открыл крышку и… рассмеялся. Громко, от души.

Перед ним лежала настоящая безвкусица. Громоздкое колье из огромных фиолетовых стекляшек, соединённых толстыми золотыми звеньями, будто взятое из театрального костюма. К нему прилагались такие же серьги — тяжёлые, словно гирьки, раскачивающиеся на нелепых крючках. Любая уважающая себя дама предпочла бы выбросить этот кошмар в камин, но ему нужно было нечто иное — он должен был увидеть Ирину в этом.

Алексей улыбнулся, представив, как нелепо и убого она будет выглядеть. Её и без того сомнительное чувство стиля теперь станет просто посмешищем.

Молодолй человек подозвал служанку.

— Передай это моей невесте. Скажи, что это подарок. Записку прилагаю…

Записка звучала так: «Настоятельно прошу надеть это произведение искусства на ужин. Сегодня у нас будут многочисленные гости».

Он намеренно не написал, что гости съедутся в честь помолвки. Много чести…

Служанка кивнула и поспешно вышла.

Алексей же откинулся на спинку кресла, представляя, как Ирина облачится в это нелепое безумие. На секунду его даже передёрнуло от мысли, насколько это будет отвратительно, но довольство не сходило с его лица…

***

Я лежала на широкой кровати, уставившись в потолок, и старалась не думать. Не думать о том, как мне тяжело. Как же хозяйка этого тела вообще жила с такой тяжестью?

Я выдохнула, стиснув зубы. Тело ныло, мышцы затекли, а желудок болезненно сжимался от голода. Но я старалась не обращать на это внимания.

Тишину разорвало внезапное хлопанье двери, и в комнату влетела Марыся. В её руках громоздился огромный поднос, заставленный всевозможными блюдами. Она поставила его рядом со мной и, довольно улыбаясь, сказала:

— Госпожа, кушать подано!

Я с трудом приподнялась и села, ощущая, как тело протестующе отзывается на любое движение. Взгляд мой скользнул по подносу, и я замерла, поражённая тем изобилием, что оказалось передо мной.

Там были душистые булочки с золотистой корочкой, источающие тёплый аромат ванили и корицы. Рядом с ними — пирожки с мясом, из которых сочился горячий бульон, румяные блины, сложенные горкой, политые растопленным маслом. На другом краю подноса возвышался кусок пирога с творогом и изюмом, украшенный сахарной пудрой. В фарфоровой миске клубился наваристый суп с зеленью и ломтиками белого хлеба. Чуть дальше стояли миски с жареным мясом, тушёными овощами и густой сметаной. А среди всего этого — тарелка с конфетами, миндальными печеньями и пастилой.

Я сглотнула, чувствуя, как сознание затуманивается, а желудок сдавленно заурчал. Через мгновение я уже тянулась к румяной булке, пальцы почти коснулись её мягкой поверхности, а во рту начала выделяться слюна…

Но очнулась и тут же отдёрнула руку, словно обожглась. Что я делаю?! Замерла, потрясённая. Вот это сила чужой привычки!