Нежеланная семья

2

Обложившись подушками, валяюсь на кровати. Ощущение паршивые, делать ничего не хочется, а от одних только мыслей, что придётся обо всём рассказать родителям, меня шибёт в холодный пот.

Прокручиваю в голове возможные упрёки и даже гневные словечки, которыми отец забросает меня, как только правда всплывёт на поверхность. Поэтому так ничего и не придумав, решаю действовать через маму. Мама не папа, она поругает, но она и пожалеет. Да и кто меня лучше поймёт кроме неё? Мы же с ней на всю жизнь связаны той самой невидимой ниточкой.

Вечером мама возвращается с работы. И пока она возится на кухне, готовя ужин, я тихонько подкрадываюсь к ней со спины и обнимаю за плечи.

– Мамочка, – чмокнув в щеку, лащусь как в детстве, когда хотела задобрить маму. – Ты у меня такая хорошая.

– Танюша, – обернувшись, мама бегло осматривает моё лицо и вдруг хмурится: – ты так в лице осунулась, щёки впали. Опять на диете сидишь? Или заболела?

Вздохнув, хватаю с корзинки зелёное яблоко и иду к столу. Устраиваюсь на нём, подобрав под себя ноги. И надгрызаю яблоко.

Вот же ж… засада. Как сказать-то маме? Так стыдно мне не было ещё со школы, когда в шестом классе я прогуляла последний урок по физкультуре. Тогда мама обо всём узнала уже на следующий день. Она не ругала меня, нет. Достаточно было её недовольного взгляда, чтобы я на всю жизнь запомнила – огорчать маму плохо.

– Мам, я не заболела, но есть кое-что, о чём я боюсь тебе рассказать, – говорю и замираю, ожидая реакцию мамы.

Если сейчас она скажет, что нет ничего, о чём бы я не могла ей рассказать, то мне повезло. А если нет, то…

Отложив в сторону силиконовую лопатку, которой помешивала соус в сковороде, мама оборачивается. Смотрит на меня пронзительно и пытливо, будто уже заранее обо всём догадалась и теперь лишь ждёт чистосердечного признания.

– Тань, что случилось? Ты можешь обо всём мне рассказать, дочка, ты же знаешь это.

– Эм… – только успеваю открыть рот, как в кухню влетают мои десятилетние братья-близнецы и всё внимание мама переключает на них.

Славик и Рома толкают друг друга локтями, борясь за право быть услышанным первым. Их гул напоминает мне щебет попугайчиков, которые когда-то у нас жили – очень мило, но надоедает уже через минуту.

– Я скажу. Нет, я скажу… – не унимаются близнецы, пока мама не смиряет их строгим взглядом и не говорит своё волшебное "цыц".

– По очереди говорите. Славик, ты первый, – командует мама.

– Ну почему всегда он первый? – хнычет Ромка и мне жаль бедолагу – он действительно всегда второй после брата.

Гордо задрав голову, Славик со всей важностью достаёт из кармана штанов небольшую белую полоску. Мне хватает секунды, чтобы перед глазами пролетела вся жизнь, потому что в детском кулачке брата зажат мой тест на беременность.

Твою ж дивизию… Я каким-то чудом забыла его в ванной комнате?

– Вот что я хотел сказать, – заявляет Славка и со всей важностью вытягивает перед собой руку.

– Мы это в туалете нашли, – добавляет Ромка, тоже желая присвоить себе заслугу гениального сыщика, или кем себя мнят эти мелкие Шерлок Холмс и Ватсон?

Мама забирает у Славика тест-полоску. Оглядывает её скептическим взглядом. И молчит!

– Это Танькино. Сто процентов, – в один голос щебечут мои палачи, а я от стыда готова провалиться до самого фундамента.

– Марш в комнату. Оба, – наконец-то отвечает мама, вызывая у близнецов недовольную реакцию.

Время тянется мучительно долго. Я с трудом дожидаюсь, когда близнецы выйдут из кухни и оставят нас с мамой наедине.

Выключив кухонную плиту, мама молча плетётся к холодильнику и достаёт оттуда холодный морс. Залпом выпивает весь стакан и только потом садится за стол напротив меня.

– Ты об этом хотела сказать мне, Тань? – указывает взглядом на тест на беременность. Киваю в ответ и слышу тяжёлый вздох мамы. – Ах, Таня…

– Мам, мне очень стыдно перед тобой. Извини, пожалуйста.

Не сдержавшись, роняю первую слезу. И уже через несколько секунд реву как белуга, пряча лицо в раскрытых ладонях.

Из-за своего громкого плача не слышу, как подходит ко мне мама. Даже не сразу чувствую её родные объятия.

– Ну чего ты ревёшь, глупенькая? Малышу это вредно, – успокаивая мама гладит меня по спине, целует в макушку. – Тань, не плачь, слышишь? Твоё нервное состояние передаётся ребёнку. Представь, что он тоже сейчас плачет.

Оторвав от ладоней зарёванное лицо, поднимаю взгляд на маму.

– Он правда плачет? – спрашиваю я.

– Не знаю, малыш, – качает головой, – я сказала это, чтобы ты меня услышала. Но стрессы плохо сказываются на беременности – это точно.

– Тогда я больше не буду плакать.

Растираю пальцами солёную влагу по щекам. И прикладываю к животу ладонь.

Моя маленькая кроха, я больше не причиню тебе вреда. Честно-честно!

– Сколько недель уже, в больнице была?

– Нет, – качаю головой. – В больнице не была. Завтра как раз собиралась.

– А кто отец ребёнка? Он хоть знает, что ты беременная?

Вздыхаю. И прикусив губу, отвожу в сторону стыдливый взгляд.

– Тань? – зовёт мама, когда между нами повисает молчание. – Кто отец ребёнка?

– Стас, – цежу через зубы.

– Какой ещё Стас? Среди всех наших общих знакомых я знаю только одного, – кривовато улыбнувшись, мама смотрит на меня в упор, и я киваю в подтверждение её догадкам. – Только не говори, что это наш Стас.

– Да, мама. Наш Стас – отец твоего будущего внука. И твой будущей зять. Мы со Стасом сегодня подали заявление в загс. В следующем месяце у нас будет свадьба.

Появляется пауза. Мама смотрит на меня с подозрением и будто всё ещё пытается переварить сказанное.

Я представляю, как ей сейчас тяжело. Все надежды рушатся в один миг как замок из песка, ведь её дочка не оправдала надежд. Вместо светлого и счастливого будущего, о котором они с отцом мечтали, я без пяти минут поступила на семейно-строительный факультет. А значит, не будет красного диплома, не будет магистратуры и стажировки за рубежом. И вообще, на инязе можно смело ставить крест. Я сама этому и не рада, но всё-таки…