(не)желанный экспонат

Глава 1. Незваный гость в дизайнерском костюме

Утро встретило меня наглой солнечной полосой, пробившейся сквозь щель в тяжелых бархатных шторах моего лофта. Я застонала и натянула шелковое одеяло на голову. Сон был тревожным, рваным, как неудачно отреставрированный гобелен. В нем мелькали черные лебеди, сверкающие бриллиантами, и строгие мужские лица с пронзительными глазами. Кажется, Жорж вчера переборщил с драматизмом, или это я сама себя накрутила. Обычно я сплю как младенец, даже если накануне реанимировала картину, которую эксперты приговорили к сожжению.

Кое-как выбравшись из постели, я добрела до кофемашины, которая уже давно стала моим лучшим другом по утрам. Аромат свежесваренного эспрессо немного привел меня в чувство. Мой лофт – это моя крепость и моя витрина одновременно. Огромное пространство бывшей фабрики, которое я превратила в симбиоз жилой зоны и мастерской. Высоченные потолки, кирпичные стены, часть которых я оставила в первозданном виде, огромные окна, выходящие на тихий переулок в центре города. Здесь соседствовали старинные мольберты и ультрасовременная техника, антикварная мебель и дизайнерские светильники. Хаос? Возможно. Но это был мой, тщательно организованный хаос, в котором каждая вещь знала свое место. Даже разбросанные по полу редкие фолианты по истории искусств или банка с растворителем, забытая у дивана в стиле Людовика XV.

Я налила себе вторую чашку кофе и включила планшет, лениво пролистывая новостные ленты. «Черный Лебедь» был везде. Заголовки кричали о «краже века», «неуловимых похитителях», «бессилии полиции». Фотографии разъяренного Виктора Штерна, похожего на разъяренного бультерьера, которому наступили на хвост, сменялись схемами его якобы неприступного хранилища. Журналисты уже успели окрестить похитителя «Призраком Лувра» или «Фантомом Фаберже». Пафосно, как всегда. Я хмыкнула. Если бы они знали, что большинство громких арт-преступлений совершаются либо по глупости, либо по наводке изнутри, их романтический пыл поубавился бы.

Хотя… эта кража действительно выбивалась из общего ряда. Вынести что-то из бункера Штерна – это не кошелек у зазевавшегося туриста стащить. Там многоуровневая система защиты, датчики движения, тепловизоры, сейсмодатчики, вооруженная до зубов охрана, которая, по слухам, проходила подготовку в каких-то секретных израильских подразделениях. Штерн был параноиком, помноженным на перфекциониста. И тот, кто это провернул, либо обладал информацией, недоступной простым смертным, либо был чертовски удачлив. Или и то, и другое. Мой внутренний аналитик, обычно занятый проблемами пигментов и связующих веществ, с азартом принялся строить версии. Отключить лазерную сетку? Использовать слепые зоны в камерах? Подкупить кого-то из охраны? Слишком банально для такого уровня. Здесь должен был быть какой-то элегантный, почти артистичный ход.

Звонок в дверь прервал мои размышления. Странно. Я никого не ждала. Клиенты обычно предупреждают о визите заранее, а подруги знают, что до полудня я представляю собой малоприятное зрелище, даже если это «полдень» начинается в два часа дня.
Я посмотрела в глазок. На площадке стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем темно-сером костюме, который, казалось, стоил как небольшой остров в Тихом океане. Короткая стрижка, волевой подбородок, глаза… глаза были скрыты за темными очками, но я почему-то сразу почувствовала их цепкий, оценивающий взгляд. Что-то в его фигуре, в том, как он стоял – расслабленно, но в то же время собранно, как пантера перед прыжком, – вызвало у меня смутное беспокойство.

«Кто там?» – спросила я сквозь дверь, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно.
«Марк Орлов, следственный отдел. Мне нужно задать вам несколько вопросов, госпожа Волкова».
Ну вот. Приехали. Моя интуиция меня редко подводит. Этот тот самый «бульдог», о котором вчера шептал Жорж. Только на бульдога он был мало похож. Скорее, на волка. Голодного и очень опасного.

Я на секунду замешкалась, прокручивая в голове варианты. Сделать вид, что меня нет дома? Глупо. Он, наверняка, уже знает, что я здесь. Хамить с порога? Соблазнительно, но может выйти боком. Ладно, Кира, соберись. Игра началась.
Я открыла дверь, изобразив на лице легкое удивление и тщательно скрытое раздражение.
«Госпожа Волкова? – Орлов слегка склонил голову, и его губы тронула едва заметная усмешка. Кажется, мой вид – шелковый халат, растрепанные волосы и чашка с недопитым кофе в руке – его позабавил. – Выглядите… по-домашнему».
«А вы, господин Орлов, выглядите так, будто собираетесь арестовать меня за неуплату налогов или за то, что я пью кофе без галстука, – парировала я, пропуская его в лофт. – Проходите, раз уж пришли. Только не наследите, у меня тут творческий беспорядок, который очень не любит чужого вмешательства».

Он вошел, и пространство вокруг него как будто сжалось. От него пахло дорогим парфюмом с нотками табака и чего-то еще, неуловимо-мужского и слегка хищного. Он снял очки, и я наконец-то увидела его глаза. Серые, холодные, как сталь, и невероятно проницательные. Такие глаза сканируют тебя насквозь, выискивая слабые места и ложь. Неприятное ощущение.
Орлов медленно обвел взглядом мой лофт, его взгляд задержался на нескольких особенно ценных экспонатах – старинной иконе, которую я недавно закончила реставрировать, и паре эскизов неизвестного итальянского мастера эпохи Возрождения, которые я выкупила на одном заштатном аукционе за сущие копейки.
«Впечатляет, – протянул он, наконец. – У вас хороший вкус, госпожа Волкова. И, очевидно, неплохие доходы. Реставрация нынче прибыльное дело?»
«Только если у вас золотые руки и ангельское терпение, господин Орлов, – я улыбнулась своей самой милой и самой фальшивой улыбкой. – И если вы не путаете Рембрандта с Ренуаром, как некоторые… представители власти».

Он усмехнулся, но глаза остались холодными.
«Я здесь не для того, чтобы обсуждать ваши доходы или мои познания в искусстве, хотя, уверяю вас, они достаточно обширны. Меня интересует «Черный Лебедь».
«Ах, эта нашумевшая история, – я картинно всплеснула руками, едва не расплескав остатки кофе. – Весь город только об этом и говорит. Ужасно, просто ужасно. Бедный Виктор Штерн. Говорят, он был так привязан к этому… яйцу».
«Не просто яйцу, госпожа Волкова. К уникальному произведению искусства, стоимость которого исчисляется десятками, если не сотнями миллионов. И которое, по некоторым данным, могли похитить только профессионалы высочайшего класса. Люди, которые знают толк в таких вещах. Люди вроде вас».