(не)желанный подарок дракона

Глава 4.1.

Мы с сестрой бросились на звуки.

Перед нами открылась картина: мама, словно испуганная кошка, забралась на маленький диванчик для посетителей, высоко задрав подол своего дорогого платья. В руке она сжимала фарфоровую кружку, предназначавшуюся для посетителей, размахивая ею перед мордой большого рыжего пса.

Пёс же стоял, расставив лапы, и, вытащив язык, открывая вид на желтоватые клыки. Но, в его позе читалась не столько агрессия, сколько недоумение от такого странного поведения человека.

– Люси, откуда тут собака?! – выдохнула я, переводя взгляд на закрытую дверь.

Сестра моментально бросилась к нему, мягко, но твёрдо взяла того за ошейник и при этом умудрялась почёсывать за ухом. Пес послушно отступил, хотя продолжал сопеть и коситься на маму.

Подскочила к дивану, протягивая руку.

– Мама, спуститесь, пожалуйста. Он вас не тронет.

– Не тронет? – фыркнула она, но слезать не спешила. – Да этот плешивый урод чуть не сожрал меня целиком! Где вы таких монстров подбираете?

Голос её дрожал от гнева и, возможно, всё-таки от испуга.

Пёс, кстати, не был ни плешивым, ни уродом. Он был крепким, с густой рыжей шерстью и умными глазами, которые сейчас с интересом следили за происходящим.

Когда она наконец с неохотой спустилась на пол, я увидела причину звона. На полу лежали осколки хрустального графина – моей гордости, подаренного на открытие магазина. Вода растеклась лужей, отражая уличный свет, а рядом валялись обрывки цветов, которые Люси так тщательно подбирала каждое утро.

Судя по всему, мама, испугавшись животного, смахнула графин со столика – или, что более вероятно, метнула им прямо в животное.

Бедняжка.

На ковре остались мокрые следы от его лап.

– Ничего страшного не случилось, мама, – попыталась её успокоить. – Просто вы оба испугались. Давайте присядем, я принесу новый чай…

– Присядем? – перебила она, поправляя причёску с таким видом, будто невидимая корона съехала набок. – Находиться с этой псиной в одной комнате? Нет уж, я лучше уйду.

Она брезгливо отряхнула подол, будто там прилипла какая-то зараза.

– Не думала, что мои дочери до такой степени опустятся. Подбирать дворняг, всё своё время проводить в этой лавочке вместо того, чтобы строить приличную жизнь. Просто позор!

Люси, которая до этого молча гладила пса по голове, вдруг вскинула голову. Её обычно мягкие глаза вспыхнули.

– Это не дворняга, мама. Это Барни. И он ничего не устраивал, пока вы, скорее всего, не начали кричать и размахивать руками перед ним.

Я ничего не понимала. Получается, Люси его привела?

– Я нашла Барни вчера, – его гоняла целая стая бродячих псов. Он был весь в крови, голодный… И если бы не я, его бы сейчас не было в живых. Так что, простите, но мне совсем не стыдно «опускаться» до того, чтобы спасать жизни.

Мама на миг замерла, не ожидая такого сопротивления от «тихонькой» Люси. Затем её лицо исказилось.

– Невоспитанные девчонки! – бросила она. – Стараешься, воспитываешь их, всю душу отдаёшь, а они ведут себя как уличные торговки! Я не желаю здесь оставаться больше ни секунды.

С гордым видом, словно покидающая трон королева, она развернулась и вышла.

Я выдохнула.

«Ага, воспитывала! – подумала я. – Как же».

Её воспитание складывалось из вечных упрёков за внешний вид и неподобающее, по её мнению, поведение. Пока папа был жив, она и правда заботилась о нас, но со дня его смерти прошло почти восемнадцать лет. Люси была тогда ещё совсем крошкой и, к сожалению, ничего не помнила.

А потом мама изменилась.

Его смерть подкосила её. Мама начала отдаляться от нас, повторно вышла замуж и в конечном итоге положила всю свою жизнь на воспитание сына, а нами занимались служанки.

Нет, она не бросила нас в прямом смысле слова, мы также жили одной семьёй, но любовью там и не пахло. Как только мне исполнилось двадцать лет и я перешла порог совершеннолетия, то сразу же забрала Люси, и мы съехали от них.

Сестра опустилась на корточки перед псом, тихонько поглаживая его за ушами. Пес тут же подставил морду, доверчиво прижимаясь к её руке.

– Как ты его назвала? – спросила я, вздыхая.

– Барни. В честь баронета из того романа, что я читала. Он тоже был рыжим и очень храбрым. – Люси улыбнулась сквозь слёзы, которые блестели на её ресницах. – Я не хотела, чтобы она так с ним говорила… Он же ничего не сделал.

– Не вини себя, – я провела рукой по волосам сестры. – Она всегда находила удовольствие в том, чтобы унижать то, что сама не понимает.

Взглянув на разгром, добавила:

– Я так понимаю, теперь он живёт с нами?

Сестра кивнула:

– Да, не можем же мы выкинуть его обратно на улицу. Я привела его сюда вчера, так как не знала, будешь ли ты против или нет.

Я знала свою сестру.