(не)желанный подарок дракона

Глава 22

Я открыла глаза и первое, что увидела это Сириан.

Он сидел на полу рядом с камнем, уронив голову на мою неподвижную руку. Его плечи тряслись. Он беззвучно плакал.

Леона стояла у стены. Ее лицо было мокрым от слез, рука прижата ко рту. Она смотрела на Сириана, и в ее глазах я увидела только боль. Человеческую боль от осознания того, что она помогла устроить.

Я попыталась пошевелить пальцами. Получилось не сразу, но когда мой мизинец дрогнул в его ладони, Сириан замер.

Он медленно поднял голову.

Я собрала все силы, которые у меня были. Все до единой.

И улыбнулась.

— Я же обещала, — прохрипела я.

Его глаза расширились. Рот приоткрылся.

— Вивьен?!

— Не кричи, — пробормотала я. — Голова... раскалывается...

Он схватил мое лицо в ладони и прижался лбом к моему лбу.

— Ты жива, — повторял он, как молитву. — Ты жива, ты жива, ты жива...

— Жива, — подтвердила я, и мои пальцы наконец нашли силы подняться и коснуться его щеки. — Видишь? Не все обещания... пустые.

Он засмеялся. Господи, он засмеялся. И это был самый красивый звук, который я слышала в своей жизни.

Его губы коснулись моего лба.

— Никогда, — прошептал он. — Никогда больше не делай этого. Слышишь меня, Вивьен Эмбервуд? Никогда.

— Не могу обещать, — прохрипела я. — Ты же сам говорил... лучше не давать обещаний.

Он снова засмеялся. Стена, которую он возводил между собой и миром, между собой и счастьем, рухнула, и за ней оказался просто мужчина.

Впервые в жизни — свободный.

— Леона, — мой взгляд скользнул за его плечо.

Она все еще стояла у стены, вжавшись в камень. Она смотрела на нас и в ее глазах отражалось то, чего я никогда раньше не видела.

Понимание.

Горькое, запоздалое понимание того, что то, что она принимала за любовь, никогда ею не было. Это была одержимость. Жажда обладания. Привычка считать кого-то своим. А настоящая любовь выглядела вот так: готовая умереть и вернуться.

— Я... — начала она, но голос ее сорвался. Она судорожно сглотнула. — Я не знала. Клянусь, я не знала, что Аларик...

— Знала, — тихо сказал Сириан, не оборачиваясь. — Может, не все. Но достаточно.

Леона вздрогнула, как от удара.

— Да, — прошептала она после долгой паузы. — Достаточно.

— Уходи, Леона, — сказал Сириан устало. — Уходи, и не появляйся больше в нашей жизни. Это все, о чем я прошу.

Она кивнула и пошла к выходу. Но, у двери остановилась.

— Вивьен, — ее голос был едва слышен. — То, что ты сделала... Я бы не смогла. Ни за кого на свете.

— Знаю, — ответила я. — Но может быть, однажды сможешь. Когда найдешь того, ради кого захочешь.

Она отвернулась и исчезла за дверью.

Мы остались одни.

Сириан бережно поднял меня с камня, и я заметила, что тот погас окончательно. Черная поверхность, еще недавно пульсировавшая холодной силой, теперь была обычным камнем.

Проклятие исчезло. Навсегда.

— Можешь идти? — спросил Сириан, и в его голосе сквозила нежность, которую он больше не пытался скрывать.

— Нет, — честно ответила я. — Ноги как из ваты.

— Хорошо, — он подхватил меня на руки так легко, словно я весила не больше перышка. — Тогда я понесу.

Во дворе, у стены, лежал Аларик. Без сознания, в луже собственной крови, с неестественно вывернутой рукой.

— Он выживет? — спросила я.

— К сожалению, — ответил Сириан. И после паузы добавил: — Я отправлю за ним людей. Он ответит за все перед советом старейшин. За похищение и за использование запрещенной магии.

Сириан перевел тему.

— Домой, — сказал он и после секундной паузы уточнил: — В поместье Уитменов.

— Не ко мне? — вяло удивилась я.

— Ко мне, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — У меня врач, лекарства и нормальная кровать. А у тебя — сгоревший магазин и пустой дом, в котором даже камин толком не работает.

— У меня хороший камин, — обиделась я.

— Был, — согласился он. — И будет. И я восстановлю твой магазин. Каждый кирпич, полку и даже свечу. Но сначала ты выздоровеешь. В моем доме, в моей постели и под моим присмотром. Это не обсуждается.

Я хотела возразить. Но потом подумала: я только что умерла и воскресла. Так почему не позволить кому-то о себе позаботиться.

— Ладно, — прошептала я. — Но только потому, что у тебя кровать удобнее.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я знаю.