Нежная для бандитов

Глава 1

Гавриил

Нежная. Первая мысль, которая приходит в голову, когда смотрю на девчонку. И красивая, очень. Зеленые русалочьи глаза под длиннющими ресницами. Губки, как лепестки шиповника, светло-розовые. Стройные ноги. Талия тонкая. Мишка, если своими лапами сожмет, пальцы друг с дружкой встретятся. Но брат на девочку не смотрит, поглаживает бедро Аленки, которая у него на коленях устроилась. И она полная противоположность, той светлой, хрупкой. Губы и грудь подправлены хирургом. Дорогим. Мишка на своих телках не экономит, но все равно словно киборга щупаешь, а не живую бабу.

– На хрена она нам, Тагир, а? Мы проститутками не промышляем, – Мишка отвлекся от любовницы и окинул девочку оценивающим взглядом, – тощая чего такая?

Да, девчонка не в его вкусе, зато в моем. Я ее уже мысленно отодрал во всех позах, пока Тагир лапшу на уши вешал, что в порту договориться не получилось и наши стволы таможня слизнула.

– Как зачем? Тра-а-а-а-хать будете, – протягивает здоровенный толстый мужик и проводит по плечу девчонки, убирая волосы с груди. Они у нее светлые, золотистые, как пшеница, и длинные, почти до середины спины.

Вижу, как волосатые пальцы касаются ее белой кожи и врезать ему хочу, чтобы не испачкал. А он, тварь, бретельки с плеч спускает, обнажая упругие небольшие грудки с аккуратными розовыми сосками, мгновенно затвердевающими от холода. Кондиционер в клубе работает на всю, спасая от сорокоградусной жары снаружи. В паху простреливает, яйца наливаются. Твою мать, кончить могу только от взгляда на молочно-белые полукружия. Девчонка дрожит, в зеленых омутах блестят слезы, стекают по щекам. Но стоит, не сопротивляется, не просит остановиться.

В клубе, кроме нас никого нет, рано еще. Открываемся в восемь вечера, а на дворе полдень. Только бармен у стойки возится, расставляет бутылки, бокалы протирает, чтобы блестели. У нас приличное заведение, а не шашлычная на пляже. Все должно быть идеально. Зал тонет в полумраке, горят только маленькие лампы в слюдяных сферах на столиках.

Удивительно светлая кожа у Нежной. На юге только туристы первые дни белые ходят, пока не обгорят, или загаром не покроются, но она местная, а тело солнце, словно и не гладило. Девушка – загадка. И разгадать ее до судорог в паху хочу.

Чем же, Нежная, тебя этот боров так зацепил? Денег в долг у него спросила, а отдать не смогла? И теперь он тебя, как лошадь на рынке продает.

– Еще зубы покажи.

Мишка, будто мои мысли прочитал.

– Нам стволы наши нужны. Мы ее, даже если до смерти затрахаем, она столько не стоит, сколько мы в товар вбухали, а ты просрал!

Девчонка вздрагивает от его слов, как от удара. Хочу брату шепнуть, чтобы не пугал крошку зря.

По толстой морде Тагира стекают крупные капли пота, нервничает, падла, и правильно.

– Будут стволы, Миш, все вернут. Мой брат уже с нужными людьми договаривается. А девчонка вам в подарок, чтобы между нами недопонимания не было. Попользуетесь месяцок, не понравится – вернете, я ее на трассу отправлю. Понравится – себе оставите. Скажем, это я так извиняюсь в надежде на дальнейшее сотрудничество, – Тагир осклабился, обнажив гнилые лошадиные зубы.

Девчонку после слов про трассу трясти начинает. Нет, милая, на трассу у дальнобоев сосать ты всегда успеешь, сначала я твой ротик попробую. Хочу вмешаться в разговор, но толстяк вдруг такое выдает, что даже Мишка на девчонку с интересом смотрит:

– Она целка.

Твою ж мать, ну кто просил говорить! Теперь Нежную с братом делить придется. Жребий бросать, кто у нее в какой дырочке первым будет. Целок Мишка любит, тут ему без разницы тощая или круглая, как яблочко.

– Сам, что ли проверял? – спрашивает Мишка, а девушку уже с неподдельным интересом рассматривает.

– Обижаешь, Миш, моих девочек всех врач осматривает. Девственницы – ценный товар. Для дорогих клиентов.

– Хорош заливать. Тебя, как зовут, красивая? – Мишка смотрит на девчонку, а она и слово сказать боится без дозволения Тагира, бросает на него испуганный взгляд.

– Говори, ну, – шипит он на нее.

– Маша, – отвечает очень тихо и ресницами взмахивает, не наращенными, своими, темно-золотистыми.

Брат усмехается:

– Будешь спать в моей кровати, Маша, я не стану ругаться, что ты нашу кашу съела.

Аленка заносит руку, чтобы ему пощечину отвесить, но Мишка перехватывает ее запястье и с силой сжимает, чтобы напомнить подстилке ее место.

– Тебе хоть восемнадцать есть? – вступаю в разговор.

Нежная на меня так смотрит, будто я у нее про венерические болезни спрашиваю.

– Есть, Гриша, есть, – Тагир достает из кармана связку документов, перетянутых резинкой для купюр, обходит столик и протягивает мне.

Стягиваю резинку, отбрасываю. Так, что тут у нас? Паспорт. Мария Антоновна Белоцветова. Усмехаюсь. Она даже на фотографии в паспорте красивая, юная совсем, но ужасно красивая. День рождения восьмого июля две тысячи третьего года. Значит, через месяц исполнится девятнадцать, уж я ее поздравлю, так поздравлю, что она дня три ходить не сможет. СНИЛС, ИНН, аттестат об окончании школы, студенческий. Тагир не церемонится, отбирает у своих шкур все документы, чтобы сбежать не могли. Был бы у девчонки билет в библиотеку, тоже здесь лежал.