Нежность яблоневого цвета

Глава 6

Более недоброго утра Лера не могла припомнить. Она вернулась домой под утро с десятками пропущенных звонков на телефоне. Скорее всего, мамины вопли разбудили полдома, но Лера их почти не слышала из-за давящего писка в ушах. Попытки втолковать маме, что папа позволил Лере вернуться поздно, не возымели действия, и она их быстро прекратила.

Казалось бы, невозможно сомкнуть глаза после того, как твой лучший друг полез к тебе с поцелуями на глазах у двух десятых классов. Но Лера уснула, едва голова коснулась подушки.

А через некоторое время, показавшееся ей парой коротких мгновений, к ней вторглась мама и распахнула шторы, впустив в комнату ослепительный солнечный свет.

— Вставай, ты должна приступить к генеральной уборке. Немедленно, — произнесла она ледяным тоном и вышла, оставив дверь открытой.

— Когда день начинается с санкций, это так бодрит, — прохрипела Лера, с большим трудом заставляя себя сесть.

Ни позавтракать, ни хотя бы умыться ей не дали: едва шагнув в коридор, она чуть не споткнулась об скрученный ковёр. Отыскать выбивалку на балконе оказалось той ещё задачей, тем более для человека, проспавшего от силы три часа. Однако Лера справилась. Надев толстовку с капюшоном и кепку, она схватила ковёр и с громким пыхтением поволокла его по ступенькам.

Ярко освещённый двор неприятно запестрил перед глазами, и Лера надвинула козырёк на глаза. Она кое-как перекинула ковёр через перекладину и принялась вяло по нему хлопать, время от времени отчаянно зевая. От понимания того, что дома ждёт непочатый край работы, хотелось завернуться в этот пыльный ковёр и незаметно пролежать под деревом до вечера.

Краем глаза Лера заметила, что из подъезда кто-то вышел. А когда она разглядела, кто именно это был, её на секунду парализовало. Стряхнув оцепенение, девушка сильнее натянула на голову капюшон и с завидной энергичностью начала бить по ковру. И в итоге так увлеклась, что не заметила, что вспотела, а на руке появились болезненные мозоли.

Оглядевшись по сторонам, Лера поняла, что Паши давно след простыл. Всю свою злость она направила на махание выбивалкой. И теперь о безрассудном поступке Паши могла думать лишь с бессилием и жалостью. Жалко ей было, конечно же, себя.

В её голове билась лишь одна мысль: «Как мне теперь вести себя с ним, чтобы окончательно всё не испортить?»

К вечеру Лера лишилась тех немногих сил, которые у неё нашлись утром. Только после душа, раскидав по подушке мокрые волосы, она звездой лежала на кровати. Опустошённая морально и обессилевшая физически, она чувствовала себя никчёмным кататоником.

Если не считать кратких указаний, Светлана Ивановна с дочерью не разговаривала. Но та считала это скорее плюсом, хотя потребность выговориться всё же тяготила её. Хуже всего оказалось то, что единственный человек, с которым она хотела обсудить непростую ситуацию, был тем же человеком, что её создал.

Вероятность из-за такой ерунды лишиться верного близкого друга пугала Леру до ужаса. Ей становилось больно от размышлений о том, что эта крепкая привязанность, формировавшаяся годами, вдруг прервётся.

Кажется, что школьные друзья всегда будут рядом, пока однажды всё не изменится и ты не покинешь родные стены, отправившись в самостоятельное плавание.

Вот и Лера не представляла себя и Пашу порознь. Она думала, что они выучатся, найдут хорошую работу и вторых половинок, отгуляют две свадьбы (или одну двойную) и поселятся в соседних домах. Их дети пойдут в один детский сад и так далее, и тому подобное... Сейчас же эти наивные мечты стремительно таяли, как туман под жарким солнцем.

Лера зарылась головой под подушку.

«Мне необходимо отвлечься. Мне срочно нужно что-то, способное завладеть моим вниманием безраздельно», — решила она, переворачиваясь на спину.

Словно услышав её мысли, лежащий рядом телефон издал короткий сигнал. Дисплей отобразил имя отправителя: Борис Новиков. Лера расплылась в широкой улыбке.

Убедившись, что мамы нет на кухне, Лера вошла и принялась хозяйничать. Прежде всего она поставила чайник, положила в кружку три кубика сахара и пакетик чая с бергамотом. Пока он заваривался, девушка приготовила любимые папины бутерброды с сырокопчёной колбасой. всё это великолепие уместилось на маленьком цветастом подносе. Напоследок окинув угощение взглядом, Лера обеими руками взялась за свою ношу и осторожно побрела в сторону гостиной.

После тяжёлого трудового дня Михаил Максимович дремал в кресле под включенный телевизор. Лера знала верный способ его разбудить: выудив пульт из папиных пальцев, она нажала на красную кнопку. Почти мгновенно мужчина в кресле встрепенулся и пробормотал:

— Зачем выключила? Я же смотрю.

— Папочка, милый, я тебе перекусить принесла, — прощебетала Лера.

Михаил Максимович перевёл подозрительный взгляд с лица дочери на поднос с дымящейся кружкой. Едва он запил горячим чаем первый укус бутерброда, как Лера присела возле его кресла прямо на пол и посмотрела жалостливым взглядом, которое не выдержало бы ни одно отцовское сердце.

— Пап, а ты ведь предупредил маму о том, что позволил мне поехать на пикник?

— Предупредил, — кивнул он и тяжело вздохнул. — Пойми, Лерочка, мама рассердилась не потому, что ты долго отсутствовала. Даже не так... Мама не рассердилась, она очень-очень расстроилась оттого, что ты не отвечала на её звонки. Ты же знаешь, как она волнуется за тебя.