Нежность яблоневого цвета

Глава 17

У свежей татуировки очень скоро нашёлся один недостаток: из-за неё нельзя было отправиться на пляж. Но Леру не особенно это печалило. Она знала, что лишилась возможности купаться и загорать временно.

«Зато когда я нагряну туда со свои розовым жако! Да в розовом купальнике! Это вообще будет красота!» — Лера откинулась на подушку и мечтательным взглядом уткнулась в потолок.

Она только закончила с двумя вариантами заданий по химии, которые требовала от неё мама, и теперь наслаждалась заслуженным отдыхом. Поставленный возле кровати вентилятор с негромко шуршал в тщетной попытке разогнать жару, зато обдавать открытую кожу лёгкой прохладой у него вполне получалось.

Пока родителей не было дома, Лера шлёпала по квартире босиком. Её глаза неминуемо опускались к новой прелести. Если бы можно было протереть взглядом дыру, с Лериной ногой это непременно случилось бы.

Разумеется, стоило старшим Синицыным переступить порог дома, как нарисованный Жак скрывался под носком. Но сильнее всего Леру расстраивало то, что она не могла даже открыто выгулять попугая на улице.

Несмотря на то, что заживающая татуировка ужасно чесалась, девушка казалась настолько довольной, что Светлана Ивановна что-то заподозрила.

Она совершенно спокойно добавляла в окрошку кефир, когда дочь в очередной раз поцеловала её в щёку и стиснула в объятиях.

Женщина не выдержала и беззлобно подколола Леру:

— Ты чего это сияешь, как начищенный пятачок? Влюбилась что ли?

— А может и влюбилась, — прощебетала та, доставая из холодильника кувшин с домашним лимонадом.

— В Пашку что ли?

Лерино хорошее настроение моментально куда-то улетучилось. Налив себе полный стакан, она с громким стуком поставила кувшин на стол и негодующим тоном поинтересовалась:

— Почему это сразу в Пашку?

— А в кого же ещё?

«В кого ты можешь влюбиться, если не в Пашу?» — вторил ей ехидный внутренний голосок.

Девушка предпочитала смотреть на покачивающиеся внутри стеклянной посуды лимонные дольки, а не на свою мать, словно опасаясь, что та прочтёт что-то в её глазах. Что-то такое, что сама Лера очень боялась признать. Схватив стакан, она стремительно покинула кухню.

Ей вдогонку раздался мамин голос:

— А кто поставит лимонад на место?

Лера сидела на полу своей спальни. В одной руке она держала стакан, из которого прихлёбывала с недовольным видом, а другой листала ленту в телефоне.

После поцелуя на пикнике всё начало меняться. Сейчас было сложнее всего это отрицать. Лерина решимость ни в коем случае не переступать за черту дружбы уже давно покрылась мелкими трещинами. А вот осознала она это недавно. Осознала, но принимать отказывалась наотрез.

Всеми силами девушка подавляла болезненную метаморфозу своих чувств, искренне веря, что лучше перетерпеть эту мимолётную слабость и сохранить друга, чем поддаться и с большой вероятностью потерять его.

«Сейчас у меня есть друг, который всегда со мной рядом, сколько я себя помню. Наши отношения до пикника были просты и крепки, а он одним поцелуем окружил нас неуловимыми флюидами! Почему я должна выбирать между многолетней дружбой и призрачным обещанием любви, построенной на её руинах?» — думала Лера, с остервенением проводя пальцем по экрану и не замечая того, что на нём показано.

Если раньше она опасалась того, что Паша заведёт разговор о своих чувствах, то теперь её бесило, что он этого не делает. Казалось, про его симпатию к Лере говорили все вокруг, даже незнакомцы, но только не сам Паша. Молчание давило на девушку, делало её беспомощной. Ведь невозможно убедить кого-то в том, что его суждения ошибочны, если он не произносит их вслух, верно?

Она зашла на свою страницу в соцсетях. Фотографий с Пашей было немного, но они были. Взгляд зацепился за последнюю, на которой друзья посреди поля с венками из одуванчиков на головах. Улыбающаяся Лера смотрит в камеру, а Паша смотрит на Леру.

От увиденного у неё ёкнуло сердце. Нет, этот взгляд не был похож на тот самый взгляд Бена Барнса. И всё же девушка не могла удивиться, как она не заметила этого раньше.

«Если бы я обратила внимание на его глаза, я поняла бы, что он собирается меня поцеловать? Или я не была способна распознать значение это взгляда? — гадала она. — Наверное, нет. Он казался мне таким же, как всегда».

Только не всякий может похвастать, что на него всегда глядели глазами ребёнка, который долго собирал деньги, чтобы купить запретную вкусняшку; и вот теперь стоял возле витрины, сжимая монетки в потной ладошке и лаская десерт глазами за секунду до того, как купит его.

«Он же внешне ну прям как Печорин: хорошо сложён, светловолосый и темнобровый. Одним словом — породистый!» — ворвался в мысли Ликин голос.

«Породистый, — повторила Лера про себя, задумчиво поджав губы. — Поэтому на него западают девчонки?»

Она всегда находилась близко к Паше и считала это несомненным преимуществом. Но порой мы вынуждены отступить назад, чтобы по достоинству оценить картину. Утыкаясь в неё носом, не разглядишь и малой части.

— Лицом к лицу лица не увидать[1], — пробормотала Лера.