Нежность яблоневого цвета

Глава 18

— Режь мельче, не свиньям готовишь, — проворчала Светлана Ивановна.

Лера ответила не сразу. Она с меланхоличной неспешностью стучала ножом по разделочной доске, нарезая овощи по-прежнему крупно.

— Дядя Артур и так сметёт всё без разбору и даже прихрюкнет в качестве благодарности. А ты говоришь, не свиньям.

— Поговори мне ещё! Нельзя так о семье, прояви уважение, — строго выговорила мать и погрозила деревянной лопаткой.

Дочь что-то пробурчала по поводу того, что одного лишь возраста маловато для уважения. Но дальше развивать эту тему не стала, слишком уж грозно Светлана Ивановна гремела посудой.

«Странное дело, — подумала Лера. — Против воли на кухню загнали меня, а самое плохое настроение у неё. Как будто она не сама эти семейные посиделки затеяла».

С раннего утра на кухне кипела работа. Светлана Ивановна управляла всеми процессами как многорукое божество семейного очага, пусть и слегка раздражённое. Лере же её продуктивность не передалась, ибо она не жаловала кухонное рабство даже перед крупными праздниками. Повод для нынешнего застолья казался ей и вовсе смехотворным: из деревни по делам должна была приехать мамина двоюродная сестра с мужем.

«И чёрт бы с ней, с готовкой, — её я ещё могу перенести. Куда хуже то, что мне, уставшей и пропахшей шпротами, весь вечер придётся сидеть за столом и слушать, как здорово было жить раньше, когда мороженка три рубля стоила». Лера не сдержала обречённого вздоха.

— И нечего так вздыхать! — тут же накинулась на неё Светлана Ивановна. — Тебе лишь бы всё хиханьки да хаханьки! Целыми днями слоняешься без дела. Один раз мать попросила помочь — и сразу у нас скорбный вид самого усталого человека на свете.

Упрёки в безделье Леру не задевали. Человек, угодивший под ливень, вряд ли заметит, если на него выльют стакан воды.

Вид у неё действительно был утомлённый. Вот уже три ночи девушка не спала и много думала. О том, что лезть к Паше с поцелуями, чтобы определиться со своими чувствами, было не очень-то умно. Чувства как будто приобрели более ясные очертания, только легче от этого не стало никому. О том, что выводить друга на этот разговор оказалось бесполезно, потому что никакие аргументы не убедили Пашу в её правоте.

«Я так старалась надавить на него, воздействовать на его жалость... И даже ни разу не задалась вопросом, как он пришёл к мысли о том, что мы — мы! — способны построить отношения. Да что там, я и словечко вставить ему толком не дала. Будь я немного терпеливей, тот разговор закончился бы по-другому?»

Наряду с этими мыслями в её голове крутились сожаления о том, что нельзя отмотать время назад и остановить Леру трёхдневной давности от визита в квартиру Меньшовых. До того, как она переступила их порог, ещё можно было надеяться, что всё как-нибудь само рассосётся. Что на ближайший год жизнь придёт хотя бы в подобие нормы.

«Только чего бы стоило Паше это ʺкак обычноʺ? Я ведь даже понятия не имею, как долго он ждал, прежде чем сделать первый шаг. Обычно девочкам рюкзаки с учебниками носят после школы, цветы дарят, в кино зовут, а этот сразу с поцелуев начал», — покачала головой Лера, грустно улыбаясь.

Потом призадумалась: а с поцелуев ли? Сколько Паша успел сделать для неё не из долга дружбы, а как ради девушки, которая ему нравится? Сколько он чувствовал себя одиноко поющим китом, прежде чем решиться на действия в лоб?

Гадать и томиться можно бесконечно. А путь к правде лишь один, очень простой и в то же время самый сложный — разговор начистоту.

«Только вот что я ему скажу? — думала Лера, с отсутствующим видом намазывая на хлеб икорный соус. — ʺЯ поняла, что ты в целом мне тоже нравишься. Но я не уверена, достаточно ли сильно, чтобы променять годы нашей дружбы на романтический пшик длиной в пару недель. Подождёшь месяц-два, пока я определюсь?ʺ В общем, ничего нового я сказать не могу»

Из плена мучительных размышлений её вырвал изумлённый мамин возглас.

— Зачем нам столько, Лера? По-твоему, гости будут есть только бутерброды? Чтобы потом тётя Таня вернулась в Сосновку и рассказывала, как мы их тут одним хлебом кормили!

Лера оглядела стол перед собой, наполовину покрытый овальными кусочками батона. От того, чтобы досадливо зарыться в них лицом, её удержал звук дверного звонка.

— Уже приехали! Ну, чего ты сидишь сиднем? Открой дверь, — воскликнула Светлана Ивановна, торопливо вытирая руки об фартук.

Лера поплелась в прихожую. Распахнув дверь, она впустила гостей: худую высокую женщину со строгим лицом и её улыбчивого грузного спутника.

— Здрасьте, тётя Таня, дядя Артур, — поприветствовала она их бесцветным голосом. — Разувайтесь, проходите.

Тётя Таня окинула её холодным взглядом и бросила короткое:

— Здравствуй, Лера.

Зато дядя Артур не собирался изображать чопорную даму. Шагнув к Лере, он стиснул её в медвежьих объятиях и сказал:

— Привет, Лерок! Ну, как ты тут? Уже не изводишь родителей своими шалостями?

Пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, Лера просипела:

— Как нет? Шалю помаленьку.

От удушья и сломанных рёбер девушку спасло появление родителей. Пока она наблюдала, как взрослые расшаркиваются друг перед другом, для неё не осталось незамеченным, что мама надела новое платье.