Нежность яблоневого цвета

Эпилог

По кухне разносился звон посуды, но за две недели Лера к нему привыкла. Он почти перестал её будить, выполняя роль своеобразной прелюдии к будильнику. Но стук в дверь — другое дело. Когда он раздался, девушка повернулась на другой бок и не без раздражения дёрнула на себя одеяло, которое до этого перетянула особа, лежавшая рядом.

Но нырнуть обратно в сон Лере не удалось. По дому пролетел зычный бабушкин голос:

— Внучка, выгляни во двор! Там за молоком пришли, а у меня творог подходит.

«Внучка» неохотно выскользнула из постели и накинула халат в тон своим волосам. Так она мгновенно стала похожей на взъерошенного розового жако — больше, чем когда-либо.

Шлёпая босыми ногами по выкрашенным коричневой краской доскам пола, она думала: «Неужели мне удастся отоспаться только в городе? Кто вообще додумался доить коз ранним утром? Дайте несчастным животным поспать! И эти ценители молока туда же. Почему бы не забрать свою заветную банку часов, скажем, в одиннадцать?»

Даже Нина Михайловна, Лерина бабушка, не ворчала так продолжительно и часто, как сама Лера. Как ни крути, отсутствие благ цивилизации (в частности интернета) и Паши (тем более Паши) сказывались на ней не лучшим образом.

Моменты просветления неизменно были связаны с письмами. Паша сдержал обещание и исправно посылал своей девушке (подумать только!) послания — почти каждый день. И Лера с нескрываемым нетерпением их ждала. Разочарование, вызванное их отсутствием, оказывалось столь же нескрываемым и настолько бурным, что почтальон быстро понял: без писем на этой улице лучше не появляться.

Но стоило белым бумажным вестникам оказаться в Лериных руках — и девушка совершенно преображалась. Она с кротким, трепетным вниманием вчитывалась в строки, выведенные кривоватым Пашиным почерком. Лицо её светило, а на губах играла мягкая улыбка. Набравшийся десяток конвертов она бережно хранила под подушкой. И приходила в ужас от шутливых бабушкиных замечаний про то, что письма послужили бы превосходной растопкой для буржуйки во дворе.

В свободное от ожидания, чтения и сочинения писем время Лера занималась обещанной помощью по хозяйству: таскала воду из колодца, поливала огурцы и помидоры. Днём собирала ягоды, вечером растапливала ту самую буржуйку и варила варенье в тазике. А потом, в конце долгого дня, они с Ниной Михайловной садились на веранде, намазывали свежее варенье на хлеб и запивали парным молоком.

Вскоре к их крошечной компании присоединилась Лика. Однажды вечером она просто появилась на пороге дома без всякого предупреждения. К великому Лериному удивлению, эта изнеженная девушка водрузила на голову широкополую шляпу, натянула рабочие перчатки и с большим энтузиазмом принялась за истребление сорняков и колорадского жука.

Жизнь в тихом деревянном доме стала заметна бодрей, а досуг — разнообразней. Лика изо всех сил старалась растормошить Леру: утаскивала на вечерние прогулки и на речку купаться, устраивала пикники, один раз даже подбила сходить на сельскую дискотеку. Когда ей казалось, что подругу надолго заняло какое-либо дело, Лика взбиралась на старую берёзу во дворе — с неё лучше всего ловила сотовая связь — и кому-то звонила. Лера случайно застала её за этим занятием, когда вернулась с почты. Брюнетка шустро спустилась на землю и с невозмутимым видом сообщила, что берёзой интересовалась исключительно с точки зрения заготовки веников.

Но это была не единственная странность: не раз и не два Лера замечала, как подруга что-то перечитывает и улыбается. Попытки подглядеть не увенчались особым успехом, но хотя бы выяснилось, что это скрины переписок. Имя таинственного собеседника выпытать не удалось. Однако Лера подозревала, что им является Лошкарёв.

Снова раздался стук, в этот раз погромче.

— Да иду я, иду! Чего так ломитесь-то? — буркнула Лера, всовывая босые ступни в разношенные бабушкины калоши.

Дверь со скрипом отворилась. Двор утопал в бронзовых лучах зари. Среди этого света, словно окружённая ангельским сиянием, спиной к дому стояла чересчур знакомая мужская фигура. Ещё до того, как девушка осознала это, у неё быстро-быстро заколотилось сердце.

Пришедший медленно обернулся и с улыбкой произнёс:

— Доброе утро! Письмо примете?

С пронзительным визгом Лера повисла у него на шее, роняя калоши на траву.

— Ну, привет, соседка, — прошептал Паша, придерживая её за талию. — Вижу, ты скучала.

— Не то слово! Умеешь ты удивлять с утра пораньше. Я уже настроилась прибить незадачливого визитёра, — рассмеялась Лера.

Она немного отстранилась, не разрывая объятий, и принялась с жадностью рассматривать нежданного гостя, словно опасаясь, что его коснулись изменения и она может их упустить.

— Ты же знаешь мою маму, — отвечал он, также не отводя от неё взгляда, — на новое место нужно приехать непременно с утра, иначе день потерян.

— В этом есть логика. Погоди-ка... В каком смысле «на новое место»?

— Я же не зря назвал тебя соседкой. — Паша покрепче прижал Леру к себе и, зарывшись носом в волосы на её макушке, пояснил: — Мы сняли дом рядом с вашим до конца лета.

Вопросы теснились у Леры в голове, но она решила с ними повременить. Девушка приникла ухом к Пашиной груди и слушала его гулкое сердцебиение, погружаясь в ощущение тихого счастья.