Нежность зверя, или Оборотная сторона любви

2. Репетиция поцелуя

Через час я стояла в условленном месте, провожая кривыми улыбками припозднившихся актеров, кутавшихся в кофты. Среди всех оказалась и Коэлла — а я, если честно, всегда думала, что она уходит вслед за мной.

— О, Хэллия! — воскликнула она при виде меня, но глаза забегали: она тоже не ожидала меня увидеть. — У тебя дела на студии были?

— Да, — соврала я, не желая пускаться в объяснения, — а ты чем была занята?

По правде, подруга не должна была отчитываться и объяснять что-то, она мне и не обещала никакой преданности, но почему-то было обидно застать ее выходящей вместе с оставшимися актерами. Особенно обидно знать, что остался на площадке еще и Дазан. Уж не подкатывала ли моя дублерша к нему свои дубликаты?!

— А я повышала уровень квалификации, — улыбнулась Коэлла, и только собралась было пояснить, как я заметила Дазана и перестала ее слушать:

— Извини, мне пора.

— Да? — девушка обернулась, следя за моим взглядом, и выразительно уставилась на меня. — Ты встречаешь нашего главного героя?

По лицу я видела, что она хотела съязвить куда более изощренно, но прекрасно помнила о хорошем слухе оборотня. Дазан как раз поравнялся с нами и мотнул мне головой:

— Пойдем.

Коэлла округлила глаза и раскрыла рот. Я с довольной улыбкой попрощалась и поспешила следом за мужчиной. Подруга, я знала, смотрела нам вслед и просто обалдевала от происходящего. Чувствую, завтра из меня вытряхнут все подробности.

Я загадочно хмыкнула, предвкушая наш разговор.

Дазан недоуменно обернулся, и я тут же вспомнила, что до следующего утра еще нужно дожить. А у меня есть риск свалиться с инфарктом от попыток поцеловать этого красавчика!

— Куда мы идем? — поинтересовалась, догнав и идя вровень с мужчиной.

— Ко мне домой.

— Че-его?! — я остолбенела. Меня даже не изумило то, что идем мы пешком — хотя именитые актеры стараются скрываться и передвигаются на крутых тачках.

— А где ты хочешь общаться? — медленно обернулся ко мне Дазан.

— Я вообще не сильно хочу общаться, — сжалась в комочек, но выдавила протест, — я просто попробую тебя поцеловать, и все.

После тех гадких липких поцелуев, которыми меня восемь лет назад наделяли сволочи из подворотни, я могу только пробовать не морщиться от отвращения при контакте с мужчиной.

— Ну посмотрим, — хмыкнул Дазан, а затем обнял меня за плечи и повел вперед. То есть повел бы — коли я не вырвалась:

— Да что ты себе позволяешь?!

А у самой сердце выпрыгивает из груди, а к горлу подкатывает тошнота.

— Ага, еще нетерпимость к мужским прикосновениям, — сочувственно пробормотал мужчина, качая головой. — Кто ж тебя так, малышка?

И столько в его голосе было добра и неожиданного сострадания, столько участия и желания понять, что я не выдержала — и разрыдалась. Я не плакала с того самого дня, как все это со мной приключилось, — и не планировала, если честно. Но Дазан… Он умудрился нащупать нужные струнки моей души, подобрать то ли верные слова, то ли правильный тон… Не знаю. Знаю только, что после этих слов я не могу скрывать больше перед ним свою травму.

Сама не заметила, как оказалась в объятиях, от которых только что отбрыкнулась.

Мы стояли посреди темной улицы: он — такой большой, сильный, уверенный в себе, и я — маленькая, плачущая, размазывающая сопли по его рубашке. И впервые я даже не задумалась, каково рядом со мной другому человеку. А вдруг он от моих слез так промокнет, что заболеет?!

— Плачь, малышка, плачь, — шептал мужчина, гладя меня по голове. И я тряслась, очищая душу от грязи и копоти, скопившиеся с того злополучного дня.

— А знаешь, меня изнасиловали, — неожиданно вырвалось у меня. Слезы снова полились, и я судорожно начала искать на рубашке сухой клочок. Я ж не водяной, мне не нравится влажный климат!

— Когда? — тихо поинтересовался Дазан, продолжая меня гладить без какого-либо подтекста.

— Восемь лет назад. — Я перемежала слова с проступающими рыданиями. — Тогда умер мой папа, и я была сама не своя. Пошла какой-то темной дорогой домой, пребывая в своем горе. А там… Как будто меня поджидали. Трое мужиков, здоровенные, пузатые, с оружием. Один нож к горлу приставил, велел не дергаться. Второй раздел меня, третий спустил свои штаны… Было страшно, мерзко, отвратительно. Я не могла даже крикнуть! Я чувствовала себя такой беспомощной!.. И никто мимо не проходил, никакой коптер не пролетал!.. Меня отымели три омерзительных создания, и с тех пор я вообще не могу думать ни о какой интимной близости. Да что уж поцелуи! Даже мужские прикосновения вызывают гадливую дрожь!..

— А как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил Дазан, поднимая на себя мое заплаканное лицо. Я вдруг осознала, что стою посреди улицы в обнимку с коллегой, и мне…

— Хорошо, — пробормотала и отстранилась, чтобы вытереться. — Извини за рубашку. Я обычно не плачу, но тут вот нахлынуло… Прости, пожалуйста, я могу взять постирать.

Неловкость оставила на щеках красные пятна, но я постаралась не думать об этом.

— Уж как-нибудь со стиркой сам справлюсь, — весело хмыкнул Дазан и протянул мне руку, — а давай проведем эксперимент!

— Какой? — подозрительно уставилась я на широкую надежную ладонь.

— Последи за своими ощущениями, когда находишься рядом со мной. Я ведь человек положительный, ничего с тобой непотребного делать не… собираюсь.

Показалось, что Дазан планировал сказать «не хочу», мол, я не в его вкусе. Другую девушку это бы разгневало, но я почему-то окончательно успокоилась.

— Хорошо, — коротко кивнула, все еще поглядывая на ладонь.

— Ну! — помахал ею мужчина. — Давай, смелее. Тебе со мной еще всякие романтические сцены играть. Неужели мы даже за ручку не сможем ходить с первого дубля? Помни про эксперимент!

— Ладно, — сдалась я. Где-то в глубине сознания мне хотелось ощутить свою руку в такой крепкой мужской ладони, и я позволила этому скрытому желанию вырваться наружу.