Нежность зверя, или Оборотная сторона любви

11. Мы хотим быть вместе?

Весь следующий день я валялась в кровати, не имея сил куда-то идти, даже в магазин. Повезло, что официальный мой выходной совпал с нежеланием куда-то идти, иначе я бы нещадно перебарывала себя.

А идти куда-то — ну вообще не хочется.

…За день я все тщательно обдумала. Сначала, правда, спряталась от проблемы, потом поругала себя за это, подбодрила залежавшимися печенюшками — и решительно перешла к анализу ситуации в целом.

Выводы не сильно обнадеживающие: я втюрилась в Дазана, но он в меня — неизвестно. У нас у обоих свои тараканы, и это осложняет наш путь друг к другу. Однако моя самая главная проблема — это желание быть с Дазаном, потому что мне… не хватило отцовской любви.

Я нашла подтверждения в Интернете, я даже проконсультировалась с онлайн-психологом. Вампир подери, да я по уши в непонятного рода инцесте!

И нам нужно из этого выбираться. Готов ли Дазан к такому? Хочет ли он выйти из своего порочного круга?..

Завтра узнаем.

***

На следующий день я чувствовала себя больной: меня лихорадило и трясло от необходимости вывести Дазана на серьезный разговор. Я снова и снова проживала в голове его отказ, и каждый раз он резал мое сердце тигриными когтями.

Больно... Может, лучше не рисковать? Зачем мне вообще общаться с Дазаном? Просто молча разойдемся, и не будет необходимости, проявив инициативу, переживать унижение…

Но по прибытии на работу я наполнилась какой-то решительностью. С Дазаном еще работать и работать, нам необходимо поговорить хотя бы для того, чтобы можно было комфортно взаимодействовать в дальнейшем.

Вот, отличный метод для развития решительности! Найти плюсы, которые перевесят минусы!

До начала съемок я поспешила к гримерке Дазана и, глубоко вздохнув, потянулась к ручке.

Дверь раскрылась передо мной, и я быстро опустила поднятую руку.

— Заходи, — бросил мужчина в лохмотьях Охотника и отступил вглубь комнаты. Не удивлен. Ну да, оборотень же, идеальный слух…

Я прошла за мужчиной. Не прогнал — уже хороший знак, верно? Значит, я могу дышать свободней!

— Я хотела извиниться за свою вспышку, — тщательно взвешивая каждое слово, начала я заготовленные реплики, — я не должна была повышать голос. Мне жаль, что упоминания о твоей матери тебя расстроили. Я…

— Ты была права, — Дазан стоял в темной углу, скрестив руки. Он не смотрел на меня.

— Д-да? — моя решимость сменилась растерянностью от быстрой победы. — То есть да, я говорила то, во что верила, поэтому…

— Ты права, — будто не услышав меня, продолжил Дазан, — после смерти мамы я действительно начал видеть в других женщинах маму. Неосознанно, конечно. Мне уже намекали на это, но я даже слушать не хотел. Это… неприятно. Неприятно ковырять незажившую рану.

Я молчала, ловя каждое слово такого важного признания. Тем более, это признание дается Дазану явно тяжело, и не стоит усложнять ситуацию.

— Я был против этого мнения — поэтому заводил знакомства, которые снова и снова ни к чему серьезному не приводили. Но я упрямо хотел доказать, что могу быть хорошим спутником по жизни — и тогда я стал помогать девушкам, надеясь таким образом с ними сблизиться и построить крепкие отношения. Но с ними мне хотелось быть просто другом, не более. Теперь я понимаю, почему…

Видимо, сын и отец откровенно поговорили вчера.

— С тобой же все пошло по непривычному мне сценарию. Да, я предложил помощь, — но ни разу никому не помогал в таком деликатном деле, как отработка поцелуев, и, видимо, этот физический контакт между нами сыграл важную роль. Но я и подумать не мог, что твои позитивные изменения повлияют и на меня…

Я затаила дыхание, стискивая пресловутую сумку, которую не успела закинуть в свою гримерку. Сердце колотилось, как сумасшедшее, ладони отчаянно потели. Я была напряжена, как струна под смычком.

— Я должен признаться, — Дазан посмотрел мне прямо в глаза, не двигаясь с места, как будто боясь спугнуть, — твоя невинность взволновала меня. И когда я это осознал — я был в шоке. Потом в ужасе. Потом — в решимости ничего не менять и посмотреть, к чему все это приведет. Я хочу узнать, куда это все приведет. Я готов стараться видеть в тебе — тебя, а не свою мать. Я готов… попробовать. Понимаешь?..

Я кивнула, не в силах выдавить и слова. Отчаянно захотелось приблизиться, коснуться чуть колючей щеки, подняться на цыпочки и поцеловать губы, из которых прозвучали такие важные для меня слова…

Но сначала я должна тоже кое-что сказать:

— Понимаю. И тоже должна признаться. Кажется, подсознательно я видела в тебе своего папу, которого очень любила… — я сглотнула ком в горле и обхватила себя за плечи. — И которого мне очень не хватает. Ты был ко мне так добр… — непослушная слезинка все равно выкатилась из уголка глаз. — С этого момента я обещаю видеть в тебе мужчину, с которым… С которым я тоже готова попробовать…

Я зажмурилась, потому что перед глазами все плыло. Кажется, Дазан выдохнул — он нервничал? — и подошел ко мне. Через секунду меня обняли крепкие мужские руки, в которых я мгновенно расслабилась и позволила себе тихонько заплакать: то ли от счастья, то ли от облегчения.

— У нас впереди множество интересных открытий, — шепнул он мне в волосы. — И я безумно рад, что эти открытия мы хотим совершить вместе. И… Я бы стоял вот так с тобой очень долго, но… У нас с тобой важная сцена.

— Ах да, — я засмеялась сквозь слезы и слегка отстранилась в объятиях, — превращение Дианы в оборотня.

— Какое же кино с оборотнями — без счастливого перевоплощения главной героини? — усмехнулся мужчина, легчайше поглаживая меня по спине.

— Да уж, счастливое, — я вытерла мокрые щеки и смущенно посмотрела на Дазана. — Ну что, я пошла переодеваться?

— А ты хочешь остаться? — блеснули желтые глаза.

— Немножко, — призналась, закусывая губу. И тут же поторопилась на выход. — Ну все, я пошла, а то еще грим делать! Кровищу надо нанести, сам понимаешь!