Нежность зверя, или Оборотная сторона любви

13. Отдамся, когда захочу

Наконец-то наступило утро, дарующее облегчение и поджимающее внутренности волнение. Ура, съемки закончились! Мы справились!

…И мы с Дазаном все еще вместе. Ух-х, мурашки по коже!

Я посмотрела на потолок моей шикарной комнаты и сонно улыбнулась. Уже два месяца живу у своего оборотня, а все еще не привыкла к этому. Происходящее по-прежнему кажется чем-то… нереальным. Я, которая отрицала в себе женственность, смогла привлечь обалденного богатого парня, причем, оборотня! Как только все узнают — обзавидуются!

…А пока никто не знает. Я была не готова к демонстрации чувств. Вот как фильм закончим, так сразу…

«Так сразу» наступило — фильм закончился. Пришла пора решаться… Ладно, у меня есть еще чуток времени.

А пока можно еще немного поспать!

— Тук-тук, — проговорил за дверкой Дазан, и я открыла глаза. — Я знаю, что ты проснулась, Спящая Царевна! Поднимай свои прелести, у меня для тебя сюрприз!

— Сюрприз? — я оживилась и даже присела на кровати. — Какой?

Надо отметить, что за время съемок у нас практически не было какой-то романтики. Ну, сходили пару раз в ресторан. Я поела. Было вкусно.

А на большее не хватало времени. И слава богу! Если бы все стремительно понеслось, у меня не хватило бы сил привыкнуть ко всему этому.

Ах да, я ж так и не привыкла!

— Сюрпри-из! — в комнату ворвался Дазан, неся в руках поднос с каким-то цветочком. Я обалдела. — Завтрак в постель!

И поставил мне на колени поднос с дымящимся омлетом, посыпанным зеленью, и чашечкой любимого чая.

— Спасибо, — прошептала я, потому что от чувств пресекся голос. — Мне еще не приносили завтрак в постель.

Это правда.

Но когда к глазам подступили слезы, я поняла, что обманываю себя. Мне уже приносили вкусняшки — просто не так романтично. Когда часто делают хорошее, оно воспринимается как обыденность.

Воспоминания мелькали одно за другим: мама в детстве, пока я сидела с книжкой на диване, забегала то с тарелочкой фруктов, то с каким-нибудь вкусным кусочком перед обедом.

И внезапно меня прошибло озарение: я так зациклилась на добре от папы, что совершенно не замечала добра от своей мамы. Я искала любовь во всех окружающих — и совсем не замечала ее рядом с собой…

— Ты чего плачешь? — присел на кровать Дазан и заглянул мне в глаза. Я тотчас зажмурилась, отчего по щекам проскользили крупные слезинки.

— Я не плачу… — и засмеялась от абсурдности сказанного. — То есть… Извини, я… Мне очень приятно! Просто то, что ты сделал, навело меня на воспоминания… И на открытие.

— Какое?

— Я люблю свою маму, — и я снова рассмеялась сквозь слезы, но это был добрый смех. — Она всегда была рядом, она вырастила меня в сытости и здравости. Благодаря ей я сейчас могу ходить, думать, жить и наслаждаться жизнью!

— Прямо-таки полноценно наслаждаться? — приподнял бровь Дазан с коварной улыбочкой. Я шутливо стукнула его по коленке:

— Все к этому идет! — ой, как-то двусмысленно. — Я учусь не просто жить в этом мире, а всем наслаждаться: едой, людьми, работой, общением… А если бы мама делала все иначе, то и меня бы здесь не было. А меня, знаешь ли, устраивает, что я здесь, — и фыркнула. — Кто ж откажется жить в шикарном доме в пяти минутах от работы?

— Так ты меня используешь?! — якобы возмутился мужчина и встал, поднимая поднос. — Ну нет, ты недостойна завтрака в постель!

— Эй, подайте голодающим! — я подыграла, и мельком порадовалась, что слово «недостойна» меня не зацепило. — Вот так живешь с человеком и понимаешь, что никто не подаст воды в старости!

— Ты голодная или жаждующая, я не понял? — Дазан оставил поднос на тумбочке снова присел на кровать. Очень близко ко мне. Я почувствовала, как на коже возбужденно приподнимаются волосики.

— Я… — я понимала, что от моего ответа зависит то, как пройдет это утро. И было страшно. — Я такая голодная, что готова съесть твой холодильник! — и, вскочив, выбежала из комнаты, сверкая босыми ногами. — Целиком!

…Где-то в глубине подсознания я понимала, что играю с огнем. Убегать от оборотня — это возбуждать его инстинкты преследователя. Но я — не добыча, не жертва, и он должен это понимать. Я отдамся только тогда, когда я захочу.

…И боюсь, я уже хочу.