Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки

Глава 2

Занятая думами, я выдвигала ящики и перебирала простенькие вещи в гардеробе. Белоснежка однозначно не купалась в деньгах.

Зеркало я нашла. Небольшое и мутное. Снежка почему–то прятала его под тюфяком из соломы. А я была уверена, что королевские дочери спят на перинах. Хотя чему я удивляюсь? Сны на то и сны, что в них мало от реальности. Я негромко рассмеялась, поворачиваясь с зеркалом к свече. Здесь реальностью и не пахло. В сказке я или нет, верить ничему не стоит.

Когда я увидела свое отражение, то ужаснулась. Половина лица была, как у антисоциального элемента, подравшегося за чекушку. Но во второй части угадывалась я сама. А это было еще одно подтверждение, что я вижу сон: тетушка Ида нисколько не удивилась, что Снежка вдруг стала голубоглазой златовлаской.

В дверь постучали, и я сунула зеркальце назад под тюфяк. В комнату, не дождавшись приглашения, вошла красивая девушка, лет на пять старше меня. С толстой темной косой, скрученной короной на голове, с правильными чертами лица и гладкой кожей. Ее карие глаза лучились добротой и вниманием. Фигура тоже была что надо. На ней ладно сидело красивое платье из коричневого бархата, расшитого золотом. Незнакомка была так хороша, что я невольно залюбовалась.

– Как ты чувствуешь себя, милая? – спросила она ласково, опускаясь на краешек моей кровати. Я старалась держать голову так, чтобы она видела «целую» часть моего лица.

Только я хотела вежливо ответить, что обо мне не стоит беспокоиться, как в комнату вплыла тетушка Ида. Она покосилась на мою гостью, и я готова была поклясться, что в ее глазах мелькнул укор. Поставив поднос на стол, кухарка буркнула:

– Белоснежке нужно поесть. Гер Брюнольф прописал ей покой.

Я поднялась и заняла единственный стул. Комната не отличалась уютом и изысканностью. Скудный набор мебели. Все старое и потертое. Придвинув к себе чашку с молоком, я подула на пенку. Булочка еще была горячей и пахла так, что я сглотнула слюну.

– А что так? Неужели что–то серьезное? – гостья вскинула брови и перевела взгляд на меня, будто только сейчас заметила, как сильно перекошено мое лицо. – Милая, нужно быть осторожней, когда ты бегаешь по лестницам. Однажды ты можешь убиться.

– Спасибо за заботу, леди… – я сделала паузу, ожидая, что незнакомка представится. Черные брови взлетели еще выше. Гостья перевела взгляд на тетушку Иду.

– Что с ней? – голос приобрел властные нотки.

– После того, как она вернулась от вас, госпожа… – кухарка замялась, но быстро нашлась: – После того, как ваша падчерица упала с лестницы, она не в себе. Никого не узнает. Должно быть, крепко треснулась головой.

– Ты и меня не узнаешь? А помнишь, чем закончился наш последний разговор? – спросила «госпожа», поднимаясь и подходя к столу. Наклонилась, вглядываясь мне в глаза, будто пыталась поймать на лжи.

– Нет, не помню, – мне не терпелось, чтобы она поскорей ушла. Я уже догадывалась, что вижу перед собой мачеху. Слишком молодую, чтобы заменить Белоснежке мать.

– Вот как? – она распрямилась. На ее лице мелькнула улыбка, которую она тут же погасила. – Очень жаль, что твой первый выход в свет отменяется. Как пойти на бал дебютанток с таким увечьем? Еще и с памятью беда. Что подумает король, когда заговорит с тобой? Ты хоть помнишь, кто наш король?

Я покачала головой, расстроившись за Белоснежку, которая наверняка готовилась к балу. Но разве она не была принцессой? Почему ее отец сражается на границе с нордами, а не проводит бал дебютанток?

«Я в какой–то неправильной сказке».

А что я хотела? Во снах бесполезно искать логику.

Мачеха вышла из комнаты. Кухарка побежала следом, но я резво поймала ее у двери. Закрыв ту перед ее носом, твердо произнесла:

– Нам нужно поговорить.

– Врет она, – тетушка Ида встала у стола, когда я потребовала, чтобы кухарка объяснила, что происходит. – Когда я кипятила молоко, на кухню зашла Ланца. Это ваша бывшая горничная. Так она призналась, что видела, как госпожа хлопнула вас по щеке. А у нее на руках перстни, и не удивительно, что они рассекли кожу. Она так сильно ударила, что вы кубарем полетели с лестницы. Как еще шею не сломали?

Воспользовавшись моментом, я наконец–то поела. Во время эмоционального рассказа кухарки в голове зудела мысль: а я точно Белоснежка? Нервная обстановка в доме смахивала на сказку о Золушке: дочь богатого человека вынуждена жить в тяжелых условиях, а всем в доме заправляет мачеха. И на бал Золушке запретили ехать. Если бы еще Урсула была постарше да имела двух дочерей…

– А где Ланца? Мне бы ее порасспрашивать, что произошло. Почему Урсула меня ударила? Мы ругались?

Ида с тревогой посмотрела на дверь и, сделав шажок ближе, наклонилась.

– Ей под страхом смерти не велено с вами разговаривать, – торопливо поделилась она.

– Почему? – я вскинула на кухарку глаза.

– Иначе ее выгонят со службы. А у Ланцы ребенок. И мать больная. Теперь она старшая горничная при госпоже, и получает немного больше денег.

– А где моя горничная?

– Нет у вас больше служанки. Не положено, – кухарка вздохнула и заговорила шепотом. – Урсула сначала из богатых покоев вас выселила под видом, что там полы будут менять. Потом драгоценности вашей маменьки забрала, мол, в ее тайнике сохраннее будут. А как увидела, что Ланца к вам с душой относится, и ту переманила.