Нежные объятия оборотня

❅❅ 18 ❅❅

Серый волк посередине поляны, рассеченной следами когтей, усыпанной штрихами черных и серых шерстинок, ошметков слипшегося кровавого снега, сел на задние лапы, поднял голову к прозрачному зимнему солнцу и завыл.

— У-у-у! — поднялось ввысь.

— У-у-у! — присоединились к нему оборотни, приложив кулак к сердцу и так же задрав подбородки, открывая сильные белые шеи, позволяя звуку прокатиться из нутра и вырваться мистической горловой песней.

Я замерла посередине — между Лиамом, который демонстрировал сейчас свое превосходство своей стае, и оборотнями, признающими в своем вожаке сильнейшего альфу, только что показавшего не только силу, но и милосердие.

Наконец, он опустил голову, взглянул на меня желтыми глазами, светящимися потусторонним светом, и, медленно переступая огромными лапами по рыхлому снегу, приблизился, встал рядом. Волк ткнулся мокрым носом в мою дрожащую ладонь, и я, растерявшись, провела ею по шерсти между ушами. От этой ласки он сначала прикрыл глаза, но тут же рыкнул, дернув шеей. Одернув руку, я снова прижала ее к груди. Он ухватил меня зубами за низ куртки и потянул вперед, указывая, что я должна идти за ним.

Вышагивая впереди, до крыльца дома волк ни разу не обернулся, только едва подергивал ушами, наверное, слушая мои шаги за ним. Едва мы оказались в доме, он снова принял человеческий облик. От кожи мужчины исходил пар, снег под ногами тут же растаял. Удивительное волшебство! И я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к этому…

— Золотко, — пророкотал он, протягивая руку и переплетая свои пальцы с моими. — Когда альфа решает дела стаи, никто не должен вмешиваться.

— Ты чуть не убил несчастного! — воспротивилась я.

В голосе Лиама мелькнули нотки стали и твердого железа:

— Альфе. Никто. Никогда. Не перечит, — снова сказал он, и я поежилась от холода, хотя в пуховой куртке было тепло.

Внезапно на городок в лесу упал вечер, он перевернулся сиреневыми сумерками с неба и уткнулся махровым одеялом в снег у дома. Занимаясь готовкой обеда в кухне вместе с Лиамом, который все время норовил вытащить из-под ножа то хвостик перца, то кусочек бекона, я наблюдала в окно, как разгораются на фасадах домов рождественские огоньки.

— Мы долго не убираем иллюминацию, — с гордостью сказал оборотень, поймав мой взгляд.

— Почему?

— В нашей жизни не так много поводов для радости, и потому праздники отмечаются масштабно.

Лиам подхватил из моих рук салатницу и выставил ее на столешницу, помогая присесть — отодвинул стул, принес прозрачный графин с чистой проточной водой. После душа и совместного приготовления ужина он немного расслабился, снова начал улыбаться. Эта суровая драка с Марком будто осталась за дверями дома — он явно не собирался говорить об этом, по крайней мере, пока. Я же надеялась, что оборотень ответит на кое-какие мои вопросы и ждала, пока он насытится, ведь всем известно, что сытый мужчина — добрый мужчина.

— У оборотней много врагов, — задумчиво ответил он, поглядывая в окно. — Охотники. Люди. Летучие мыши. — При упоминании последних пальцы его сжались в кулаки. — Наши предки запрещали держаться вампирам рядом. Этот лес уже много лет принадлежит нашей стае, и мы следим за порядком тут. Мы живем по своим правилам, которые летучие мыши нарушают. — Вдруг он прислушался, напрягся. — Они сжирают все, что видят, и после них остается пустыня. Если эта стая останется здесь, совсем скоро в нашем лесу не останется дичи, и однажды они начнут отлавливать нас — волков. Если уже этим не занимаются…

Я вздрогнула и поежилась — этот загадочный мир, мистический, сложный, становился немного понятнее, но не ближе. Мне все еще казалось, будто бы я попала на представление в театре, где можно выйти на сцену и сказать несколько слов с актерами, однако, когда отведенное время закончится, я снова сяду на кресло в первом ряду.

— Входи! — неожиданно громко сказал Лиам, и я вздрогнула.

Он повернулся лицом к входной двери и замолк.

— Альфа… — в комнату осторожно вошла уже знакомая девушка с большой косой на голове. Только теперь она уже не лежала короной, а струилась до пояса по большой покатой груди. Девушка подчеркнуто скромно улыбалась, однако хитрый блеск в ее глазах выдавал истинную натуру. — Зашла узнать, не нужно ли чего.

— Это Алия, — повернулся мужчина ко мне, представляя гостью.

Протянул через весь стол ладонь, чтобы легонько сжать мои пальцы. Этот подчеркнуто собственнический жест не понравился оборотнице — она поджала губы, опустила глаза, явно скрывая злость, прокатившуюся в них темным серебром.

— Рада служить, — девушка быстро взяла себя в руки и улыбалась как ни в чем не бывало.

Вот только смотрела она при этом только на Лиама. Эти слова в ее устах сейчас казались мне насмешкой, и мое распаленное воображение тут же углядело в них двойной подтекст. Служить… Она будто красовалась перед ним, посылая флюиды заинтересованности, которые ощущала даже я, а что говорить об оборотне? У него наверняка обоняние получше, чем у человека…

Я положила ладонь на руку Лиама. С одной стороны, мне хотелось убежать за дверь, оставив этих двоих, эту ситуацию, но с другой… Возможно, между ними когда-то и были отношения, но сейчас, прямо в эту минуту, Лиам был со мной, и мне хотелось показать этой нахалке, что ей тут больше ничего не светит, и не нужно строить глазки, похотливо облизывать губы, строить какие-то планы на него.

Это движение было правильно понято ею: Алия уставилась на наши сплетенные пальцы взглядом, полным ненависти, и только после этого впервые взглянула на меня. Вся ее поза тут же изменилась, напряглась, руки перестали оглаживать косу. Она перекинула ее за спину.

— Лиам, — голосом, полным расплавленного меда, произнесла она, словно наслаждаясь звучанием имени мужчины. — Волки идут в лес, чтобы развеяться. Ночью мы не выходим из домов… теперь…

Лиам понятливо кивнул, по моей коже тоже пробежал морозец — видимо, даже такие сильные огромные оборотни побаиваются летучих мышей. Слова мужчины о том, что вампиры могут охотиться на них, все еще звучали в моей голове.