Нежный

Часть 8

Близился конец года. Впереди маячили зимние каникулы. Поттер становился бледнее и злее. Вместе с ним мрачнела и худела Гермиона, отказываясь признаваться в реальных причинах своей тоски. Уизли упивался статусом вратаря, красовался на тренировках и кичился победами, обжимаясь с Лавандой по всем углам и совсем не уделяя внимания друзьям. Что-то в их трио было неладно. Поттер начал ходить на занятия с Дамблдором, после которых по ночам кричал от кошмаров. Приходилось накладывать на него сонные чары, которые он, впрочем, успешно сбрасывал. Обстановка в их спальне была напряжённая. Дин и Симус всерьез обдумывали бросить обучение и не возвращаться в Хогвартс после рождества. Луна, с которой Невилл подружился в ОД и теперь регулярно общался, сильно переживала за отца. «Придира» ясно обозначил свою политическую позицию. Девочка, конечно, маскировала переживания за непонятными высказываниями о мозгошмыгах и прятала глаза за спектрально-астральными очками, но тому, кто с ней общался, а таких было не то, чтобы много, было понятно − она переживает.

Вскоре должна была состояться прощальная вечеринка «Клуба Слизней» перед зимними каникулами. Конкретно для Невилла и Гермионы это событие ознаменовалось первой ссорой. А дело было совсем банальное – Невилл подрался с Маклаггеном.

Кормак с чего-то возомнил, что может пойти с Гермионой на вечеринку к Слизнорту. Непонятно, чем он руководствовался, но подошёл к девушке открыто, прямо посреди гостиной Гриффиндора. Невилл с Гермионой сидели в их любимой позе – она - на диване, он – положив голову на колени девушки, сидя у её ног. Оба что-то читали. Миона нежно перебирала кудри парня свободной от книги рукой, Невилл млел. И вот в эту идиллическую картину вмешался запасной вратарь Грифов.

– Эй, Грейнджер!

Девушка отвлекалась от книги и подняла голову. Невилл чуть напрягся.

– Да?

– Пошли со мной к Слизнорту! – заявил он, нагло ухмыляясь.

Грейнджер медленно осмотрела его с головы до ног, её рука на голове у Невилла напряглась.

– Нет.

– Да брось, Грейнджер, – продолжил тот, – ты же не хочешь весь вечер провести в одиночестве!

Тут вмешался Невилл. Не вставая, он пробасил:

– Она идёт со мной.

У них действительно был диалог, сразу после того как профессор объявил о вечеринке. Невилл учёл свою оплошность со святочным балом и сразу же позвал Гермиону. Хотя, по-хорошему, это она должна была звать его, ведь членом клуба была именно она - самая талантливая ведьма своего поколения. Но Невилл – мужчина. Потому он быстренько сгонял в теплицы, уговорил несколько растений поделиться с ним цветами, и уже вечером красиво позвал Гермиону на вечеринку. Та дала согласие.

Маклагген слегка растерялся, хотя удивительно, Невиллу казалось, что уже все вокруг знают, что они встречаются. А затем растянул губы в мерзкой ухмылке и сказал:

– Упускаешь возможность, Грейнджер. Больше такой не будет. Я был о тебе лучшего мнения. Может, всё-таки со мной? Гарантирую, ты не заскучаешь! – и похабно подмигнул.

Гермиона закатила глаза и выпалила:

– Кормак, ты симпатичный ровно до того момента, пока не откроешь рот. Я иду с Невиллом. Вопрос закрыт.

Тот лишь фыркнул, а после, вечером, подстерёг Невилла около гостиной и пальнул по нему каким-то мерзким хулиганским проклятием. Не учтя лишь одного - Невилл сражался с настоящими Пожирателями смерти. Летом, после битвы в Отделе Тайн, он корил себя за слабость, за то, что не смог защитить друзей, и поэтому тренировался с палочкой бабушки, с полного её одобрения. Он научился ставить щиты невербально, кроме того, освоил несколько аврорских связок по конспектам отца из аврората. Потому, проклятие гриффиндорца разбилось о щит, а в Кормака полетела стандартная связка: «Экспелиармус-Петрификус-Инкарцеро». Грюм мог бы гордиться. Только вот с силой Невилл перестарался. Кормака швырнуло в стену, палочка отлетела куда-то в другой конец коридора, а он сам оказался опутан верёвками, словно мумия. Конкретно этот момент и увидела Гермиона, почему-то решив, что Невилл полез драться первым. После чего стала его отчитывать.

Он слушал и не перебивал. Миона часто отчитывала Гарри и Рона. Это было ей привычно. Кроме того, бабуля тоже любила подолгу распинаться и бухтеть. Невилл воспринимал такие вспышки философски, хотя внутри медленно закипал, словно котёл с зельем. Миона умудрялась долго держать быстрый темп речи, при этом оставаясь в рамках одной интонации. Невилл же любовался тем, как раскраснелось её лицо, смотрел на любимые губы, не вслушиваясь особо в речь, а когда Гермиона взяла передышку для вдоха, сказал всего три слова:

– Он напал первым.

И девушка сдулась. После чего, скомандовала:

– Фините Инкантатем!

И пошла распекать Кормака, на тему: чем он вообще думал, и что хорошо, что это она их застукала, а не профессора. А вечером, ужасно смущаясь, попросила у Невилла прощения, после уткнувшись ему в грудь и крепко, до хруста костей, обняв. А он умирал от нежности. В груди разливалось тепло, расходясь кругами от того места, где расположилась голова Гермионы. Сердце билось испуганной птицей в груди. Он обнял её, стремясь укрыть от всего мира свою хрупкую и храбрую ведьму. И хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.

Меж тем, близилась эта самая вечеринка. Невилл попросил бабушку прислать его парадную мантию и костюм, написав, что планирует посетить «Клуб Слизней» со спутницей, и должен выглядеть соответствующе. Бабушка мантию прислала, как, впрочем, и целый пергамент поучений, как не упасть в грязь лицом и не посрамить звание наследника славного Рода Лонгботтом. Но меж строк скользила гордость. Она могла как-угодно относиться к Слизерину, но профессор бы уважаемым человеком и одним из четырёх Мастеров-Зельеваров Туманного Альбиона. Бабушка поддерживала с ним хорошие отношения, а он скупал приличную часть товара её теплиц.

В назначенный час Невилл заранее спустился в факультетскую гостиную и мерял её шагами, пытаясь убежать от собственных нервов. Вот из их спальни появился Гарри, тоже в парадной мантии. Он пригласил Луну, Невилл ему подсказал. Луна – лучший друг, которого может иметь человек. И хорошая девушка. Если бы Поттер полюбил не яркую и ветреную Джинни, а Луну, возможно, был бы счастлив. По крайней мере, Невилл считал именно так. Но у Поттера вообще был очень своеобразный взгляд на жизнь. Ведь эгоистичный и вспыльчивый Уизли тоже не самый лучший выбор для дружбы. Хотя, не ему судить, у него друзей не было вообще, только знакомые. Поттер выглядел измождённым, под глазами его синели круги.