Нежный возраст

16. Про перемены бы помолчала

Внезапно Дима полюбил биологию. Многообразие животного мира в целом его не интересовало, но биологичка в прошлом году сменилась. Молоденькая Лизавета, ее все так звали между собой, пришла работать в школу в прошлом году и тестировала новые формы обучения. Их классу предложила выполнять домашку коллективно, чтобы умники тянули за собой халявщиков. Неудивительно, что первые оказались дико недовольны дополнительной нагрузкой, зато вторые восприняли нововведение дружным обожанием Лизаветы Игоревны. Сначала он воспринял все с прохладным безразличием. Потом выяснилось, что биологичка не особо заморочилась: открыла классный журнал и поделила всех на группы по списку. Это была удача. Из-за фамилий они с Яриной автоматически объединялись.

— Елизавета Игоревна, можно вместе с Ульяновым в группу? Почему я один среди девок должен быть? Несправедливо!

Дима, услышав свою фамилию, развернулся к сидящему в соседнем ряду Гусеву. Встретились взглядами: Паша вздернул подбородок, словно бросил вызов, а у Димы вверх поползли брови. С Гусевым он не общался совсем, но регулярно наблюдал, как тот задирал девчонок в классе. На Ярину, кажется, его дебильных шуточек больше чем на других сыпалось. Подумав об этом, Дима нахмурился и перевел взгляд на Катю, которая черкала карандашом в тетради. Он оперся локтем на парту, слегка приподнялся и вытянул шею, разглядывая, что именно она рисует или пишет.

— Че жалуешься. У Ульянова тоже гарем, — пробасил местный хохмач Ломаков. — Обоим повезло. Немного приласкаете их, и всю домашку за вас делать станут.

Класс возбужденно загудел, обсуждая версию Ломакова. Девочки, записанные в «гарем», дружно зафыркали, протестуя, и пообещали привлекать парней по полной. Кто-то вякнул:

— Гарему Ульянова не повезло. Он у нас не особо ласковый.

От смеха одноклассников у Димы уши заложило. Непривычный к всеобщему вниманию, он вспыхнул и встал, стараясь вычислить шутника.

— Тишина в классе, — потребовала Лизавета Игоревна, постукивая по столу ладонью. — Никаких изменений в этой четверти не будет. Следующее задание групповое, а сегодня давайте проверим, как вы самостоятельно подготовились. Открывайте вопросы в конце параграфа. Есть желающие ответить на первый?

Класс моментально затих. Многие пригнулись, надеясь избежать учительского взгляда. Дима так и остался стоять, возвышаясь над всеми.

— Дима, вижу, ты готов. Выходи, — сказала биологичка.

Класс дружно выдохнул. Шустро зашелестели страницы. Получив отсрочку и время на подготовку к следующему вопросу, все забыли о его невезении. Дима готов не был, но быстро пошел к доске, потому что очень хотелось увидеть, что там Ярина так увлеченно рисует. В отличие от остальных, она не открыла учебник, вообще на слова биологички не отреагировала. Проходя мимо, Дима остановился и слегка толкнул рукой ее парту. Катя вздрогнула, выпрямилась и испуганно посмотрела.

— Ульянов, мы ждем, — поторопила его Лизавета Игоревна.

Дима ничего не разглядел в тетради Яриной, потому что она прикрыла лист рукой. Ответить на вопрос из учебника тоже не смог толком, но Лизавета сильно не придиралась, половину сама проговорила и отпустила, наградив заслуженным трояком. На перемене Шакирова Эля командирским тоном велела ему и Кате подойти.

— Раз уж мы теперь в одной группе, — без особого оптимизма объявила она, — предлагаю создать чат, чтобы обсуждать домашку. Чего молчишь, Ульянов? Против?

— От меня что надо? — не понимая наезда в свой адрес, удивился Дима.

— Активности, Ульянов. Ты с нами второй год учишься, а в коллектив никак не вольешься. Если думаешь, что получится за наш счет выехать, то не мечтай.

Дима глянул на прислонившуюся к стене Катю, которая безразлично кивнула. Не ожидал, что Шакирова такой стервой окажется, но хамить не стал.

— Со мной проблем не будет, — спокойно ответил он.

Катя первой продиктовала номер своего телефона и ушла. Дима догнал и, легонько коснувшись кулаком ее плеча, спросил:

— Шакирова всегда такая наглая?

— Что? Чего пихаешься?

— Говорю, что Шакирова слишком раскомандовалась. Согласна?

— Эля? Нам повезло с ней.

Дима, вдохновленный тем, что Ярина разговор поддерживает, продолжил:

— Я разве давал повод для наездов?

— Кто тебя знает, — пожала плечами Катя.

Вместо ответа Дима подумал, что запал на этот ее жест. Смотрел, как тонкие плечики приподнялись и плавно опустились, голова склонилась чуть влево, губы зашевелились.

— Вечно сам по себе. Ни с кем дружить не хочешь.

Он услышал только это, хотя она говорила что-то еще.

— С тобой хочу, — выпалил и, перехватив ее удивленный взгляд, добавил: — Раз мы теперь в одной команде, можем чаще общаться. И дружить.

Плечики Яриной снова дрогнули, выражая то ли согласие, то ли безразличие.

— Ты, Ульянов, пугаешь такими резкими переменами. Наташ, подожди меня, — закричала она и убежала.

— Про перемены бы помолчала, — пробубнил Дима. — Резче тебя в классе никто не менялся.

Больше не лез к ней с разговорами, но из виду не упускал. Поэтому заметил то, что совсем не понравилось — как на одной из перемен к Яриной подошел парень. Тот, с которым она в прошлый раз ушла. Парень шепнул ей что-то и пошел дальше. Катя, офигевшая от счастья, как будто миллион в лотерею выиграла, побежала за ним. Дима нашел их на площадке между вторым и третьим этажом, прошел мимо, прислушиваясь к разговору. Ничего не понял, кроме того, что они обменялись номерами телефонов. Когда уроки закончились, Дима ждал на крыльце, посылая замедленные джебы в школьную стену, и нетерпеливо поглядывал на часы. Он на тренировку опаздывал, а Катя все не выходила. После очередного вялого удара основная рука полетела в посредственный боковой; за такое разгильдяйское выполнение прямых тренер бы на смех поднял, но Диме было не до соблюдения техники. Важнее казалось посмотреть, с кем выйдет из школы Ярина. Интуиция противно давила на самолюбие, подкидывая образ «жнеца» в черном. Подбешивало, что вокруг нее много парней крутится. Этого, который из их школы, еще можно контролировать, а от того бешеного, по которому в субботу кроссовком запустил, возможно, проблемы будут. У кинотеатра чуть не зарубились, когда Катя убежала. Только благодаря Жеке разошлись по-тихому. Брат признал в козле, зажимавшем ее, своего знакомого. Конфликт замяли, но Жека потом сказал, что «Костян мутный и злопамятный».