Нежный возраст

19. По-киношному

— Ярина? Катя, ты почему домой не ушла? — окликнула классрук Юлия Ивановна.

— Я? Просто… читаю, — растерялась Катя, не заметив приближения учителя.

— Если не торопишься домой, может, мне поможешь? Надо полить растения в классе.

Катя смотрела на учителя, думая, как отказаться. До звонка около пяти минут, еще максимум пять понадобится Кисе, чтобы спуститься с третьего этажа, столько же, чтобы до сквера дойти. Прикинула, что минут пятнадцать у нее есть, но от Юлии Ивановны одним поливом растений не отделаться. Катя точно знала, найдется еще какое-нибудь «маленькое» дело.

— Юлия Ивановна, можно я завтра перед первым уроком все полью? Мы с подругой... мы сейчас в художку пойдем. На пробное занятие.

— В художественную школу? Как интересно. Ты поэтому так разрисовала глаза? — улыбнувшись, спросила классрук.

Катя почувствовала, как краской заливаются щеки. «Художница, блин», — подумала про себя. Выдумать предлог попроще не получилось, а про макияж, с которым никогда в школе не появлялась, она совсем забыла.

— Да. То есть нет, — пролепетала Катя, с надеждой поглядывая на часы.

Юлия Ивановна тоже на них посмотрела и сказала:

— Успеешь, дел-то на пять минут.

Отказаться еще раз Катя не решилась и пошла за учителем в класс, набирая сообщение Кисе. Залив цветы так, чтобы на неделю хватило, она понеслась в сквер. Киса сидел на их скамейке. Ждал ее.

— Чего так долго, — растирая глаз тыльной стороной ладони, он выглядел немного раздраженным.

— Всего на пять минут задержалась. Меня попросили цветы полить.

— И ты сразу согласилась? Молодец, послушная девочка, — не отнимая руку от глаза, Киса задрал лицо к небу. — Мне что-то попало. Посмотри.

— А-а-а? Но у меня руки холодные.

— Не страшно. Вот здесь. За нижним веком, ближе к краю.

Киса сел прямо, раздвинул пошире ноги и указал пальцем на правый глаз. Если подумать, то раньше у Кати не было возможности рассмотреть Кису по-настоящему, настолько близко. А сейчас нужно не просто посмотреть ему в глаза, нужно прикоснуться к лицу. Вот так. Сразу. Она сложила ладони лодочкой и несколько раз выдохнула, отогревая пальцы.

— Долго прицеливаешься. Подходи ближе.

— Да... сейчас, — Катя шагнула вперед и коснулась пальцем нижнего века. — Здесь?

Киса смотрел на нее в упор, но только одним глазом. Катя наклонилась и удивилась. Оказалось, цвет глаз у них одинаковый — неожиданное совпадение заставило сердце, и без того дрожащее, подпрыгнуть. Наташа однажды назвала Катины глаза серо-буро-зелеными. Потом вывернулась, что цвет редкий, поэтому крутой, но Кате все равно обидно показалось. В общем, Катя свои глаза невзлюбила, мечтала о благородных серо-голубых или, в крайнем случае, как у Наташи — карих.

— Видишь что-нибудь? — спросил Киса.

Катя зажмурилась на секунду и, широко раскрыв глаза, наклонилась к его лицу чуть ближе. Тонкую кожу века собрала в складочку, потянула на себя и немного вниз.

— Вверх посмотри, — попросила она. — Ничего нет. Мама говорит, надо сильно зевать. Тогда слезы выступят и смоют все, что мешается.

Киса отклонился назад, щурясь. Пальцами коснулся Катиной руки, и убирать их не стал.

— Мне еще никто не предлагал зевать из-за соринки в глазу, — сказал он.

— Не настаиваю, — Катя осторожно вытянула руку и спрятала ее за спину.

— Обиделась? — удивился Киса. — Брось. Моя мама еще большей фигней страдала. Когда совсем мелким был, она соринки языком доставала.

— Врешь ты все, — Катя легонько пихнула его в плечо. — Никто так не делает, можно инфекцию занести.

— Когда это я врал тебе?! Вот так делала, — Киса провел кончиком языка по верхней губе. — Раз. И что угодно прилипает.

— А чего у тебя глаза такие хитрющие? После маминых облизываний, наверное, — подыграла Катя. Подумала что он специально дурачится.

— Не-а, просто ты смешная, когда дуешься.

— Сейчас как дуну!

— Сдаю-ю-юсь! Ой, умора, — радостно задрав обе руки вверх, громко засмеялся Киса и зажал ее ноги своими коленями.

— Отпусти, — взвизгнула Катя, отпрыгивая от него. — Дурак, что ли?

Она отвернулась, скрывая густо покрасневшее лицо.

— Да, я такой. Настолько клевый, что сегодня угощаю мороженым. Отказ от обиженной малявки не принимается. Идем!

Когда Киса встал и, приобняв ее за плечи, повел по дорожке, Катя почти парила от счастья. Почти, потому что гнала прочь мысли о Наташкиных словах: «Парень, когда девочка ему нравится, ни за что не станет играть с ней в придурошные игры». Придурошными Наташа считала любые шутки, приколы, которые годились для дружеской потасовки между парнями. По ее справедливому, и Катя это признавала, замечанию, если девчонка попадала во френдзону, то теряла шанс на любовь. Исключения бывают, не зря же про это кино снимают. «Фея тяжелой атлетики Ким Бок Чжу», например, где дружба не мешает героям стать парочкой. Катя могла бы еще штук пять или десять похожих дорам вспомнить, но такое «в жизни маловероятно» и «в таких парней желательно не влюбляться», лучше не тратить зря ни время, ни нервы. Но один из «таких» шагал рядом, ловко перескакивая лужи, довольный собой, игривый и по-киношному притягательный. Ее нервы щекотно трепетали от его скошенной ухмылки. Катя улыбалась в ответ и думала: «Блин, зачем он так со мной?»