Нежный возраст

21. Эй, никакая не сестренка

В субботу, после поездки на Фонтанку, Катя чувствовала себя плохо. Сначала думала, что просто испугалась, впервые попав в центр взрослой драки, но, когда шок прошел, поняла настоящую причину— все из-за Кисы. Он смотрел на ту Элейн как-то странно. Катя прокрутила в памяти каждый момент их неудачного свидания и признала, что заботливый, волнующий ее Киса изменился рядом с рыжей. «Такие, значит, девушки ему нравятся? Наглые?» — думала Катя, рисуя в блокноте черепашек. Отклеенные мамой пластыри нашла в ведре для мусора и спрятала в учебник по русскому. Эти милые черепашки остались единственным реальным доказательством того, что не безразлична Кисе. Она точно нравится ему, но надо чуть смелее стать, как Наташа. Или наглее, как рыжая. Сказать легко — сделать сложно.

Целый день Катя страдала: сердце то трепетало от волнения, то долбилось в истерике. Ругала себя за позорный побег, когда не выдержала шуток про рост и возраст, и миллион раз вспоминала, как Киса привел обратно, уверенно держа за руку. Вечером увидела сообщение от него и разволновалась еще больше. «Ответь на звонок. Надо поговорить», — написал Киса. Проверила вызовы — семь пропущенных. Решила, что звук больше ни разу не отключит на время уроков, а перезвонить Кисе или сообщение написать, не знала. Сообщение отправить проще, тогда Киса сам позвонит. «Или не позвонит больше?» — испугалась Катя. Она почти нажала на «вызов», когда открылась дверь.

— Иди ужинать, — позвала мама, заглянув в комнату.

Спрятав телефон в карман пижамных штанов, Катя послушно пошла на кухню.

— Ты почему красная такая? Не температура ли? — мама приложила ладонь к Катиному лбу. — Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Катя села за стол, взяла вилку и ковырнула краешек запеченной картошки. Аппетита не было, но мама смотрела тревожно. Раньше Катя с удовольствием нежилась в таком внимании, сейчас ей хотелось побыть одной. Мама стала еще одной головной болью этих выходных. В субботу Катя проснулась в пижаме, с зелёной ладошкой и без пластырей. Как переодевалась и что наговорила маме, совсем не помнила, но утром пришлось подробно отчитываться за каждую царапинку. В случайное падение мама не поверила, душно приставала с расспросами, пока не пришла тетя Оля. Они пошептались на кухне, и Катю оставили в покое. Но мама все равно смотрела косо и очень громко вздыхала. Было так душно, что Катя мечтала о понедельнике. Когда телефон заорал из кармана, все вздрогнули. Катя подскочила, уронив стул, и унеслась в свою комнату.

— Привет! — крикнула, принимая вызов не глядя.

— Привет...

Она посмотрела на экран и разочарованно присела на стул.

— Почему в чате не отвечаешь? — спросил Ульянов. — Эля сказала, что никого заставлять не будет. И прикрывать тоже. Я взял твою часть работы на себя... Ярина, ты там?

— Тут...

Про дурацкие групповые домашки по биологии совсем забыла.

— Я написал все, что надо. В школе отдам. Пару раз прочитаешь и запомнишь.

— Ага...

От разговора про уроки Катю потянуло в сон. И как реагировать на Ульянова, она не знала. Вечно серьезный и молчаливый, он казался не очень приятным. Наташа рассказывала, что по Ульянову сохнет кто-то из параллели, но верилось с трудом. Кому может понравиться парень, который улыбаться не умеет и выглядит так, словно ударить собирается?

— Спасибо, — выдавила она. — Тогда пока.

— Я на школьном крыльце буду ждать тебя...

Катя быстро нажала отбой, потому что последние слова Ульянова прозвучали как угроза. Она все еще думала, зачем встречаться на крыльце, если можно в классе. Воображение вдруг разыгралось, и вместо Ульянова представила того ненормального из кинотеатра. Журина недавно сказала, что «Костик спрашивал», и она в любой момент может организовать им встречу. Журину теперь Катя окончательно возненавидела. Телефон зазвонил еще раз. Злясь на Ирку, она тапнула по зеленой трубке и прокричала Ульянову:

— Хо-ро-шо!

— Я рад, если тебе хорошо.

Услышав голос Кисы, она растерялась на секунду, а потом чуть не разрыдалась от радости. Выпрямила спину, вздернула подбородок, как будто он рядом, и протяжно, копируя манеру рыжей Элейн, протянула:

— Приве-е-е-ет.

— Почему раньше не отвечала? Я переживал.

— Все отлично. Мне понравились твои друзья, но ты самый крутой, — притворно-весело ответила Катя.

— Что-то сомневаюсь. Мама сильно ругалась?

— Давай в понедельник все тебе расскажу, — скороговоркой выдала Катя и отключилась.

Она перевела телефон в режим полета, потому что Киса, кажется, опять вообразил себя братом. Этого допустить никак нельзя — никакой френдзоны между ними.

В понедельник шла в школу немного на нервах. Зеленка с ладони полностью не отмылась, царапина на лице тональником не замазалась. Будут вопросы. Придется объяснять, что упала, и, с вероятностью сто процентов, терпеть насмешки от Журиной, эта повода не упустит. Наташа вряд ли поддержит, потому что после ссоры ни разу не позвонила. Но этот день нужно пережить, чтобы после уроков поговорить с Кисой. В том, что он придет к ней, Катя ни минуты не сомневалась. Ни секунды.

— Опачки! Да ты все чудесатее и чудесатее, — присвистнул Гусев, когда она зашла в класс. — Внимание, мы были свидетелями стремительного преображения простушки в роковую красотку, а теперь и в отвязную хулиганку. Что дальше, Ярина? Не забудь предупредить, если в уличных драках махаться начнешь. Я бы посмотрел.