Нежный возраст

31. Кто это по нашему району, да без охраны

Кирилл выскочил из квартиры взвинченный, потому что непрошенные советы всегда, как рыбная косточка между зубов, раздражают. Обычно их легко выкинуть из головы и забыть, но последние слова Шерпа продолжали беспокоить. «Ленка наиграется? Что он знать может?» — кипел Кирилл, спускаясь по лестнице. Во дворе тормознул, натянул капюшон, молнию на куртке дернул до подбородка, прикидывая, каким путем быстрее добраться домой. Общественный транспорт в одиннадцатом часу не ходил, пришлось пилить на своих двоих. Виляя через дворы, он пошел в сторону проспекта Седова. То ли осенняя темнота, то ли мерзкая погода всему виной, но на улицах почти никого не было. Ничто не отвлекало от мыслей о Лене. Вернее, об Элейн. Кирилл сердился на себя, потому что другой бы чилил, приласканный такой шикарной девчонкой. Некоторые парни в наглую подкатывали. Она обычно много смеялась, иногда строила глазки или заигрывала, но ни с кем не вела себя так, как с ним. Кирилл хотел в это верить. Но оставался еще Шерп, который вечно Элейн контролировал и отгонял слишком навязчивых. Эти двое казались секретной парочкой. Но стал бы Шерп терпеть явные заигрывания своей девушки с другим? Кирилл, на его месте, точно нет. Он хотел открыто называть Лену своей, хотя публично стеснялся принимать и, тем более, проявлять всякие нежности. И остро чувствовал себя младше. Фактически она и была старше, на год всего, но по манере общения, уверенности в себе казалась более взрослой. Особенно ее взрослость проявлялась на контрасте с Кьярой, которая и выглядела и вела себя, как маленькая наивная девочка. Кирилл невольно улыбнулся, вспомнив о Кьяре: «Вот с кем можно реально расслабиться и быть собой».

— Че-е-ерт!

В темном проходе между домами он не заметил стоящего человека. Врезался в пьяную, судя по выхлопу, тетку.

— Зенки открой! Зальют шары и носятся, как бессмертные, — прикрикнула она. — У тебя полтинника лишнего не найдется?

Кирилл решил не связываться, обошел стороной и выскочил на ярко освещенный проспект. До дома оставалось квартала два по прямой пройти и срезать через Кьярин двор. Минут пятнадцать, если не тормозить.

Проспект Седова был популярным местом для прогулок. Особенно много людей здесь собиралось теплыми летними вечерами, потому что пешеходную зону отреставрировали несколько лет назад. Широкий тротуар больше напоминал дорогу, разделенную островками зеленых насаждений: невысокие яблони-дички, стриженные в форме шаров, разнообразные кустарники, названия которых Кирилл не знал, выглядели прикольно с весны до поздней осени. Особенной фишкой проспекта считалась велосипедная дорожка: такой роскоши в городе практически не встречалось, только здесь и, кажется, в центре где-то. «Велик бы сейчас пригодился», — подумал Кирилл и ускорился. Он добежал до нужного поворота, во дворы решил свернуть сразу после булочной с одноименным названием, которую местные по привычке называли «Хлебный». Там и нарвался на стайку пацанов. Кирилл опустил голову, чтобы не зацепиться взглядами, собирался проскочить по-быстрому, но один из них перегородил дорогу:

— Опачки, кто это по нашему району, да без охраны.

Удирать было поздно. Четверо парней окружили его, перекрывая путь к отступлению. «Мне конец», — Кирилл вспомнил про тени, которые так старательно нанесла на его веки Элейн.

— Ба, чье это размалеванное чухло?

Нахально усмехаясь, один из пацанов сдернул с Кирилла капюшон. «Может, толкнуть и побежать», — закрутилась в голове отчаянная мысль, но Кирилл понимал, что проблема серьезная. Не раз слышал, что на районе «нестандартных» бьют жестко.

— Я вас не трогаю. И вы идите мимо, — как можно спокойнее сказал он.

— Ты че дерзкий такой, а?! — хриплый голос самого крупного из четверки не предвещал ничего хорошего.

— Я у себя на районе, пацаны, — поднял голову Кирилл, старательно демонстрируя, что не струхнул.

— Погоди, погоди, — шагнул поближе коротышка в дутой куртке. — Это у тебя че с глазами? Фонарей кто наставил? Не-е, прикиньте, чуваки, у него, кажись, глаза крашенные. Один из этих! Куда спешишь, голубок?

Кирилл отмахнулся от протянутой к его лицу руки:

— Гляньте, — под дружный хохот коротышка дернул Кирилла за куртку. — А выглядел, как нормальный. Да у него и из носа че-то торчит, прикиньте.

Кто из них нанес первый удар, Кирилл не увидел. Голова вдруг мотанулась, в левом ухе зазвенело, жгучая боль волной хлынула по скуле и толкнулась в висок. От следующего удара дыхание перехватило, и он сложился пополам.

— Урод размалеванный!

От слабого пинка в зад Кирилла повело на одного из парней. Он едва успел поймать баланс, чтобы не упасть.

— Совсем страх потерял, по улицам в таком виде разгуливая?

Кирилл через силу, не отрывая рук от саднящего живота, выпрямился и развернулся к пнувшему его:

— Твое какое дело, козел?

— Во дает, — сзади хлопнули по спине. — Кажись, правда не очкует.

Кирилл оттолкнул стоящего рядом с ним и на предательски дрожащих ногах рванул вперед.

— Куда?! Не поговорили еще, за жизнь не все перетерли, — заорал коротышка, выставляя подножку.

Кирилл заметил в последний момент, перепрыгнул, развернулся, собрав пальцы в кулак, и впечатал в ближайший нос. Разбираться, кому прилетело, времени не было, а позже — возможности, потому что четверо словно ждали этого удара. С агрессивной радостью, не злостью, они накинулись.