Нежный возраст

33. С сегодняшнего дня беру над тобой шефство

В лифте Катя прижалась к стенке и закрыла глаза, потому что тетя Оля смотрела на нее, как на жертву похищения. Не сказали друг другу ни слова. В квартиру Катя вошла первой.

— На кухню, — коротко скомандовала тетя Оля и легонько подтолкнула.

Дядя Коля заваривал чай, на столе стояло блюдо с булочками. Катя подумала, что здесь ее всегда тепло встречают, но сейчас чувствовалось раздражение. Ее не упрекали, ни о чем не спрашивали, и от этого казалось, что все очень плохо. Обычно разговорчивая тетя Оля на кухне пока не появилась, задумчивый дядя Коля сел за стол, сцепив руки замком, и нетерпеливо зашаркал ногой по полу. Катя вдруг испугалась, что они ждут маму.

— Почему стоишь? Садись, — сказала тетя Оля, когда все-таки зашла на кухню.

Она поменяла халат на брюки с водолазкой, сняла бигуди и причесалась, будто собралась куда-то. Потом села рядом и спокойно попросила:

— Объясни нам, что случилось, Катюша.

— Мама придет?

— Нет, но она обо всем обязательно узнает. Обманывать мы не имеем права.

Катя закатила глаза, прежде чем закрыть их, и подумала, что начать лучше с телефонного звонка. Рассказала честно почти обо всем: о звонке, и как нашла избитого Кирилла, как он ругался за то, что из дома одна убежала, и вел обратно. Не призналась только в том, как страшно ей было.

— Он очень хороший, правда, — повторяла Катя. — Видели, как сильно его избили? А он все равно обо мне заботился. Никогда больше так не сделаю, обещаю. Только не рассказывайте маме. Можно я тихонько зайду домой и спать лягу? Не хочу, чтобы мама расстраивалась.

— По-твоему, врать хорошо? Мама чем такое отношение заслужила? — хлопнул по столу дядя Коля. — Ох, Катерина, избаловали тебя женщины. Я не лез, но строгости мужской не хватило, видимо. Понимаешь хоть, какую глупость сделала? Этот твой… как его, паренек, мог потерять телефон. Или отнять могли, а потом названивать таким наивным дурехам, как ты, заманивая в неприятности. А если бы те хулиганы вернулись и тебя тоже побили? В новостях вон пишут про похищения детей или надругательства.

— Коля, что-то ты разошелся. Не пугай ребенка.

— Не затыкай мне рот, Ольга. Катерина сама кого хочешь напугает. Если она ребенок еще, то должна вести себя соответствующе. Не видишь разве, что взрослой себя считает? Любовь у нее, морковь и вытекающие из-за этих любовных вывертов последствия. Мать ее не заботит. Будь у меня право, взял бы ремень и лупанул как следует.

— Да что ж ты! Иди спать, — тетя Оля вытолкала мужа с кухни.

Дядя Коля ушел, но продолжал громко ворчать в своей комнате. Катя съежилась, испугавшись, потому что впервые на нее ругался мужчина, пусть и такой добрый, как дядя Коля.

— Можно мне домой? — тихонько спросила она.

— Пойдем, горе наше, открою дверь. Ты сразу спать, договорились? Я зайду утром, и расскажем маме вместе.

Катя кивнула, соглашаясь. Она признавала, что страхи, о которых дядя Коля наговорил, существуют, но ни секунды не жалела о решении — спасать Кису готова в любых условиях. Дома быстро разделась и зарылась под одеяло, свернувшись клубочком. Мама, к огромному облегчению, ничего не услышала. Засыпая, Катя думала, что завтра будет трудный день с руганью и слезами, но позвонить Кисе нужно обязательно. Ему точно в тысячу раз хуже, чем ей.

Когда мама узнала о ночном побеге ради спасения избитого парня, без успокоительного опять не обошлось. Мама плакала. Катя послушно сидела на диване, надеясь, что скоро все закончится и от нее отстанут. Тетя Оля, как и обещала, была рядом. В наказание Катя согласилась две недели никуда, кроме школы, не ходить. Условие пустяковое, она готова была месяц сидеть дома, потому что знала — поступить по-другому не могла.

Первая неделя наказания пролетела неожиданно легко и даже интересно.

О том, что слово «каникулы» с латинского переводится как «собачьи», Катя узнала от Ульянова. Он написал ей вечером в понедельник, после их случайной прогулки, и напомнил, что ждет название обещанной дорамы. Катя отправила первое, что пришло в голову: «Хвараны». На следующий вечер от Ульянова снова прилетело сообщение. Писал, что сериал нормальный, но если смотреть что-то азиатское, то ему больше нравятся аниме. Катя поинтересовалась, не пытается ли он подмазаться, потому что все в классе знают о ее увлечении аниме. Тогда Ульянов поделился ссылкой на японский мультсериал «Собачьи дни», дополнив кратким пояснением: «Один из любимых. Как раз в моем стиле. Про спорт и приключения». Катя на ссылку кликнула и до утра не могла оторваться. Не ожидала от серьезного, необщительного Ульянова такого прикольного выбора. Засыпая, она улыбалась. Как-то само получилось, но за четыре дня каникул привыкла к Ульянову, который оказался совсем не грубым, а, наоборот, очень общительным. Дима писал ей каждый день и грузил какими-нибудь вопросами. В среду попросил разрешения позвонить, и Катя согласилась. Обсудили оба сериала, поспорили о боксе и чуть не рассорились из-за этого. Катя категорично заявила, что бокс — это насилие, а бить людей жестоко. Ульянов рассмеялся и сказал, что лучше в ринге бить, чем пить и курить. Чем на такое ответить, Катя не придумала, поэтому просто бросила трубку и отключила телефон. Обиды хватило минут на тридцать, и без Ульянова стало совсем скучно. Когда телефон включился, она не увидела ни одного пропущенного звонка, сообщений тоже не было. Разозлившись на Ульянова еще больше, она позвонила первая, собираясь сказать, что больше ни одного словечка он от нее не услышит. Вместо голоса Ульянова заиграла знакомая музыка.