Нежный возраст

34. Ни одной слезинки

Катя зашла в подъезд, но домой подниматься не стала: присела на лестницу и позвонила Кисе. Он не ответил. В Наташкины слова про другую девчонку верить отказывалась, но они кололи, как остро наточенный карандаш. От мысли, что все каникулы Киса гулял с рыжей и поэтому забыл про нее, у Кати разболелась голова. Но еще хуже стало, когда подумала, что Кису могли из-за Элейн избить. Катя вдруг вспомнила, как ужасно он выглядел, и в груди тревожно заколотилось. Его глаза были черными. Катя подумала, что от синяков, но сейчас поняла — тени, то есть веки, жирно замазанные черными тенями, могли стать причиной избиения. Ей бы перестать думать и пойти домой, но, несмотря на запрет прогулок, о котором договорились с мамой, Катя выбежала на улицу. Ноги сами понесли к его дому.

Два дня переживала, что Киса сердится, потому что она прибежала ночью и добавила проблем. Но ведь Наташа сказала, что видела их в пятницу. «В пятницу! Рыжая его бросила, а я нашла! Рыжая бросила же», — повторяла про себя Катя, пока бежала к дому Кисы. Ей нужно было увидеть, нужно спросить... нужно сказать. Она подождет около подъезда, если надо, то до утра там просидит. Настроенная решительно, Катя свернула в узкий проход между домами, забежала во двор и задохнулась от возмущения. Выпуская из носа клубы белого дыма, как дракониха в засаде, около подъезда Кисы сидела рыжая. Катя остолбенела от неожиданности, ладони вспотели. Она на секунду испугалась, но сжала кулаки, не собираясь отступать.

— Только не сегодня, — сказала себе, чтобы набраться решимости, и пошла к Элейн.

— Что ты здесь делаешь? — уверенно, как ей показалось, спросила Катя.

Элейн поправила челку и глянула из-под ярко подкрашенных бровей. Катя ждала ответа, но пауза затянулась. Молча осмотрев ее с ног до головы, Элейн отвернулась.

— Ты почему... — занервничала Катя, испугавшись, что не выдержит этого разговора.

— Не твое дело, — дунула в нее Элейн, недослушав. — Пошла отсюда. И побыстрее. Пока мой Киса тебя не увидел.

— Твой?!

Катя хотелось крикнуть, но голос словно треснул. Она не знала, как на такую наглость реагировать.

— Точно не твой, — плюнула Элейн ей под ноги. — Не доросла ты еще до взрослых отношений. Иди домой книжки про принцев читать.

Катя стояла, раскрыв рот; сердце панически дрожало, разгоняя жар в груди и выталкивая его в горло. Ей показалось, что она сама, как дракониха, пыхнет сейчас огнем и спалит рыжую гадину. Хотела крикнуть что-то обидное в ответ, но слова как будто уже сгорели и выдохнулись пеплом. Катя закашлялась. А Элейн закинула ногу на ногу и самоуверенно заявила:

— Думаешь, он тебя не замечает из-за меня? Идиотка малолетняя! Что ты дать ему можешь. Или... ой, держите меня семеро одновременно... серьезно думаешь, что Киса захочет гулять с тобой за ручку вместо возможности подержаться за меня?

— Да... да... да пошла ты, — задохнулась Катя. — Не вижу у тебя ничего особенного! И, попробовав дешевки, нормальные парни выбирают приличных девушек!

— Ах ты, мелкая дрянь!

Элейн подскочила, схватила Катю за волосы и дернула со всей дури. Катя завизжала от боли, вырываясь, но рыжая держала крепко. Молотя руками и отчаянно пинаясь, Катя старалась попасть хоть куда-нибудь, чтобы заставить рыжую разжать пальцы. Удар — мимо. Еще один. Замахнулась сбоку, и ногти врезались в мягкую щеку. Катя напрягла пальцы, протащила ладонь вниз, чувствуя, как рвется под ногтями кожа. Рыжая закричала, выпустила волосы, оттолкнула. Катя повалилась назад, но ценой невероятных усилий устояла, уставившись на огромный комок рыжих волос в руке. Слез не было, они сгорали в пламени гнева. Тяжело дыша, больше не рыжая Элейн смазала капли крови, проступившие из свежих царапин на ее щеке, и провела руками по тонким темно-русым волосам.

— Тебе капец! Капец, я сказала, — она шагнула, занося ладонь для удара.

Катя не испугалась, отбросила ненастоящие рыжие волосы, выставила вперед руки, готовая расцарапать все, до чего дотянется.

— Лена, стой!

За секунду до их новой схватки из подъезда выскочил Кирилл. Он буквально прыгнул на Элейн, перехватив ее руки, и потащил в сторону.

— Лена, ты в своем уме? Что у вас случилось? — громко спросил он.

— Ты у нас случился! Эта тварь мне щеку расцарапала. Ответить должна!

Катя тяжело дышала и еле держалась на ногах. Смотрела, как Киса обхватил, прижал к себе другую, и думала, что такого не может быть. Не может! Быть...

А Киса успокаивал взбесившуюся Элейн.

— Не знаю, что между вами произошло, но прости ее. Просто прости, ты же старше.

— Хочешь сказать, я старая?! Офигел? Отпусти! Почему должна прощать, с какой радости, если только я здесь пострадала? Да не держи!

От обиды у Кати открылось второе дыхание и, как ужаленная, она обрушилась с кулаками на спину Кисы.

— Ее защищаешь? Тогда зачем целовал меня, если на стороне этой? — закричала она.

Неправду закричала, чтобы позлить рыжую.

— Ты. Целовал. Ее? — чеканя каждое слово, переспросила Элейн.

— Да, да! Мы целовались. И не один раз. Думаешь, только ты ему нравишься? — отчаянно врала Катя и старательно улыбалась.