Нежный возраст

38. Брат — какое жестокое слово

«Сколько раз повторять, отстань от нас! У меня есть девушка, и это навечно», — Киса, невероятно крутой и красивый, обнимал «вампиршу». Оба смеялись, прогоняя ее, но Катя не могла уйти. С надеждой она протянула к нему руки, шагнула вперед и провалилась в черную дыру.

Вскрикнув, Катя села и оглядела комнату. «Сон. Кошмар приснился», — подумала она с облегчением. В гостиной тети Оли было темно: шторы плотно задернуты, дверь закрыта. Рядом с диваном, на котором Катя, видимо, уснула, — журнальный столик, на столике — стакан. Захотелось пить, но стакан оказался пустым. Катя посидела немного, удивляясь, что мама не увела ее домой. Вспомнила, что мама вообще не подходила и ни о чем не спрашивала. Повезло, потому что разговаривать с ней Катя не хотела. Осторожно запустив пальцы во всклоченные волосы, она погладила себя по голове — прямо там, где недавно касались губы Кисы. Катя вздохнула, надеясь, что теплые объятия и то, как нежно он уткнулся носом ей в макушку, — не сон. Сложив ноги по-турецки и укутавшись в одеяло, она откинулась на спинку дивана и попыталась представить лицо Кисы. Он ведь спас ее тем, что пришел. Появился в самый страшный вечер ее жизни, в минуты, когда все казалось конченным. Киса почувствовал ее боль, злость, обиду и вернулся, чтобы обнять и утешить. Теперь Катя знала, что всегда будет любить его. Всегда! Несмотря ни на что!

В горле запершило. Лицо, шея, грудь и даже дыхание пылали так, что голова немного кружилась. Катя взяла стакан и пошла на кухню за водой. В коридоре оказалось еще темнее, чем в комнате. Дверь в спальню тети Оли и дяди Коли была закрыта. Катя постояла, давая глазам привыкнуть. Включать свет необходимости не было. Вообще-то, и с закрытыми глазами могла найти кухню, квартира тети Оли точно такая же, как у них. Она поднялась на цыпочки, тихонько прошла по коридору и повернула. Из-под кухонной двери пробивалась тонкая полоска света. Там, за дверью, тихо, но эмоционально разговаривали. Катя приблизилась, стараясь не шуметь, коснулась горячим ухом прохладной двери и прислушалась.

— И все-таки, думаю, ты обозналась, — тетя Оля ласково тянула слова. Она всегда так говорила, когда требовалось кого-нибудь успокоить. — Как такое возможно? Это ведь не кино. Ну нет, показалось, думаю. Ты говорила, что Олег с семьей уехал из города.

— Он копия! Сколько раз тебе повторять? Увидела и чуть в обморок не свалилась, будто призрак прошлого. И фамилия. Понимаешь, фамилия совпадает. У нас с Катей могла быть такая, — всхлипывала мама.

Катя сглотнула, в пересохшем горле больно закололо. Она подумала почему-то, что разговор про ее отца. Мама не любила его вспоминать, поэтому Катя совсем ничего не знала, даже на фотографии ни разу не видела. В детстве часто спрашивала маму, бабушку, тетю Олю и даже дядю Колю, почему папа не живет с ними, но никто ничего нормально не объяснял. «Папа уехал. Далеко и навсегда — точка». Поэтому сейчас, уловив, что мама говорит про какого-то мужчину, связанного с их семьей, Катя разволновалась. Она практически вжалась в дверь, чтобы лучше слышать.

— Оля, что делать? Собирать Катю и увозить? Если правда откроется, как Катя воспримет?

— Не дури. Во-первых, это твои догадки, ничего не подтверждено. К тому же ты перенервничала из-за Кати, могла ошибиться. Сама говоришь, что не видела своего с тех пор. Во-вторых, никто, кроме тебя и меня, правды не знает. И не узнает.

На кухне зашипел электрочайник, зазвенела посуда, вода шумно потекла из крана, поэтому Катя половину слов не расслышала.

— ... найти... посмотреть на отца... мальчика, Кирилла... ошибка, — говорила тетя Оля.

У Кати ноги внезапно прилипли к полу, дыхание перехватило от напряжения.

— Чувствую... беда. Все-таки... уехать, — голос мамы срывался.

Когда вода в чайнике вскипела и звон посуды утих, Катя снова смогла слышать каждое слово.

— Все можно решить без таких радикальных мер, как побег, — сказала тетя Оля. — Давай успокойся, а то давление подскочит. Подыши. Глубже вдыхай. Умница.

— Оля, не про меня речь, — продышавшись, продолжила мама. — Катя! Катя влю-бле-на. Сама видишь, что происходит с моей дочкой. Это надо срочно прекратить! Не могут они больше общаться и в одной школе учиться не должны! Он ведь братом ей может быть...

Брат?! Какое жестокое слово! Катя еще ничего не поняла. Не хотела понимать, но ей показалось, что в грудь прилетел булыжник, врезался, острым краем рассекая кожу, ломая ребра и застрял в сердце. Рой темных мушек метнулся в глазах, судорогой скрутило живот, стены, пол, потолок — все закружилось. И дверь перед ней исчезла.

Звук бьющегося стекла и глухой удар напугали. Татьяна подскочила, уронив табуретку, и кинулась к двери, но Ольга оказалась ближе и быстрее.

— Катя! Девочка моя, — истошно завопила Татьяна, увидев распластанную на полу дочь.

Ольга перегородила выход из кухни, мешая ей броситься к Кате.

— Стекло! — громко сказала Ольга. — Таня, под ноги смотри, там стакан разбился.

— Пусти!

Таня толкнула подругу, прорываясь в коридор, и упала на колени. Подхватив дочь за плечи, она притянула ее к себе.

— Катя, дочка, что с тобой? Оля, вызывай Скорую! Пожалуйста, Оля. Оля!

— Таня, отпусти Катю. Дай мне на нее посмотреть, — медленно проговорила Ольга.

Она аккуратно разжимала Танины руки, забирая Катю в свои. Таня не отпускала.