Нежный возраст

39. Настроения нет

На следующий день, возвращаясь из школы, Кирилл опять свернул к дому Кьяры. Пришлось сделать крюк, потратить на двадцать минут больше, но его словно магнитом туда тянуло. Последний разговор с ее мамой задел больнее, чем показалось сначала. Не обидел. Скорее возмутил. Ведь ничего плохого он не сделал, чтобы не нравиться. Почему взрослые вечно надумывают, навязывают свое мнение и лезут в чужие отношения. Кирилл шел, думая, что все родители одинаковы: контролируют, запрещают, но не спрашивают о том, чего хотят их дети. Конечно, для чего им знать о таких пустяках?

— Ты?

Кирилл услышал знакомый уже голос и обернулся. За ним стояла мама Кьяры. Выглядела она не очень хорошо: с темными провалами под глазами и бледно-серым лицом. Кирилл подумал, что она ревет целыми днями или не спит, и невольно пожалел ее. Сравнил со своей мамой, увидел, насколько они похожи, когда за своих детей переживают.

— Как там Катя? Не получается у меня не думать о ней, — в порыве откровенности и внезапной симпатии к маме Кьяры спросил Кирилл.

Она переменилась в лице: взгляд тревожно задергался, словно в поисках укрытия. Губы сжала так сильно, что на щеках проступил румянец. Она как будто хотела что-то сказать, и Кирилл ждал.

— Зачем пришел? По-хорошему же просила, — голос ее сорвался. — Катя из-за тебя несколько дней в бреду лежала. Да я.... я заявление на тебя напишу в полицию... за преследование.

Кирилл прифигел от такого поворота. Сочувствие к этой женщине вмиг сменилось раздражением. Он подумал, что ошибся, Кьярина мать скорее на его отца похожа, чем на маму. Надумывает, делает свои выводы и обвиняет. Жесть.

— Вы меня козлом хотите выставить? Я Катю ничем не обидел, — огрызнулся Кирилл, понимая, что это не совсем правда. — Разве не хуже получится, если резко перестану с ней общаться? И почему вы за нас решаете?

— Не твоего ума дело! Последний раз прошу, не подходи к ней. Не доводи до греха.

— До какого греха? Вы мне угрожаете чем-то?

Кьярину мать перекосило. Она качнулась на пару неровных шагов в сторону, и Кириллу показалось, что упадет сейчас. Он протянул руки, готовый подхватить, если вдруг.

— Не трогай, — вяло сказала она, растеряв недавнюю агрессию. — Я ... в полицию...

— Делайте что хотите.

Кирилл засунул руки в карманы, выпятил подбородок и скривил губы в злую улыбку. Он развернулся и пошел оттуда, чтобы не обвинили в доведении до нервного срыва. Подумал, что с Кьярой увидится и поговорит в школе, когда она вернется.

— Наглец. Такой же бесстыжий и бесчувственный, как твой отец, — бросила вслед мать Кьяры.

Кирилл не понял наезд про отца, но оборачиваться не стал. Он все еще пытался держать улыбку, но раздражение росло. Чем дольше думал об этой встрече, тем сильнее злился. Поэтому, когда позвонила Лена, гаркнул в трубку:

— А тебе чего?!

— Что-то случилось? — спросила Лена.

— Ничего!

— Ты зайдешь ко мне сегодня?

— Настроения нет! — проорал в ответ Кирилл и выключил телефон.

Лена покусывала губу и, задрав лицо к потолку, старалась не сердиться. Мысленно твердила, что нет причин ревновать, но ущемленное самолюбие упрямо подкидывало худшие варианты. Не в силах сидеть в общаге, она скидала вещи в сумку и поехала к Шерпу. Двоюродный брат за последние месяцы стал для нее опорой. Он не учил жить, не осуждал, почти, и не предавал. Шерп и сам идеальным не был, называл себя здоровым пофигистом и умеренным эгоистом. Иногда она жалела, что они родственники, но чаще радовалась. Шерпа дома не застала. Идти больше некуда было, поэтому Лена привалилась спиной к двери его квартиры и ждала. Через час она занервничала, что брат не явится ночевать домой, тогда придется вернуться в общагу, а ей этого совсем не хотелось. На звонки он не отвечал, Лена крутила в руках телефон, думая, что делать. Она решила позвонить Гекате, напроситься к ней в гости, но не успела. Двери лифта разъехались, и на этаж вывалился подвыпивший Шерп. Увидев ее, он разочарованно сморщился и хлопнул себя по лбу:

— Только не сегодня. Как там говорят? — Шерп покрутил рукой перед ее лицом. — А! Ты классная и все такое, но давай расстанемся.

— Ты что несешь? — улыбнулась Лена. — Перепутал с кем-то?

— Серьезно. Чего каждый день ко мне прешься. Я заколебался. Никакой личной жизни из-за тебя. Если мать узнает, что ты здесь ночуешь, будет полный… звездец.

— А как она узнает? — все еще не придавая значения его ворчанию, Лена пропустила Шерпа к двери. — Открывай скорее.

— Ты говорила, комменда в общаге строгая. Заметит, что не ночуешь, и позвонит родителям, — ворчал Шерп, втыкая ключ в замочную скважину.

— Вряд ли. Она просто не любит, когда девки ночью возвращаются и будят.

— Короче, сегодня уходи. Поняла? — Шерп подтолкнул Лену в сторону лифта. — И завязывай с пивасиком, а то Киса, блин, Киран все равно круче звучит, от такой выпивохи сбежит.

— Вообще-то, напился ты, а не я, — Лена нахмурилась.

То, что Шерп вредничал, ее не особо беспокоило, но упоминание о Кисе напомнило о больном.

— Вот скажи, что со мной не так? Почему мне нравятся те, которым я нафиг не нужна. Представляешь, он сказал, что настроения нет встречаться.