Нежный возраст

41. Не пугайтесь раньше времени

Татьяна спохватилась слишком поздно. Сказалось внутреннее напряжение, тисками сжимающее не только мышцы, но и сознание. Она морально готовилась к реакции дочери, если к подобному вообще можно подготовиться, настраивалась, успокоительные несколько дней пила. Ей казалось, что теперь нервная система не разлетится жалкими лоскутками. Слезы, злость, любые обвинения в свой адрес она примет, раз уж не смогла удержать любимого мужчину, не сохранила для дочери отца. Татьяна не сразу поняла, что Катя не прятаться бежит, а несется прочь из дома. Упущенные мгновения стремительно растянулись в критическое расстояние. Когда хлопок входной двери стальным звоном долбанул по ушам, все еще не осознавая очевидного, она вышла в прихожую. Дочки там не было. Татьяна проверила свою спальню, ванную, заглянула в туалет. Пусто. Кинулась обратно в прихожую: Катиных вещей не нашла на месте. Машинально схватила пуховик, но натянуть успела только один рукав до того, как поняла свою ошибку. Условности потеряли значение, поэтому выскочила из дома в чем была: босая, в домашнем платье, пуховике, болтавшемся на одном плече.

Ольга заходила к Яриным каждый день, чтобы справиться о здоровье Кати, взбодрить Таню и самой успокоиться. Все-таки не чужие они друг другу. Сегодня купила полную коробку эклеров, надеясь, что любимое лакомство Кати всем поднимет настроение. Двери лифта расползлись в тот момент, когда мимо скользнула тенью женская фигурка. Ольга вышла на этаж и уставилась на открытую дверь квартиры Яриных. «Неужели?» — подумала и тут же поняла, что не ошибается, но, на всякий случай, заглянула и позвала:

— Таня? Катя? — никто не откликнулся.

Ольга швырнула коробку с эклерами на пол, схватила Танины сапоги, шапку и, захлопнув дверь, поспешила догонять подругу.

Татьяна остановилась посреди двора, потому что не знала, в какую сторону бежать. Под грудью тупо затолкалась боль, поползла вниз по правой руке и повисла на кончиках пальцев. Ладонь как будто онемела, рука полностью показалась чужой и дико тяжелой. Ноги ослабли, впитывая холод сырой земли. Колени подогнулись, но подбежавшая вовремя Ольга подхватила сзади:

— Куда ты, заполошная? — голос ее срывался от сбившегося дыхания.

Ольга сразу натянула шапку, ловко затолкнула руку во второй рукав и застегнула пуховик. После поволокла ее к скамейке на детской площадке.

— Давай, моя хорошая, надо сапоги надеть. Иначе простудишься.

Татьяна присела, суетливо оглядываясь по сторонам.

— Катя сбежала. Оля, где Катя? — язык еле ворочался, мешая ей четко проговаривать слова.

— Ш-ш-ш, только не нервничай. Найдем. Бледная-то какая, божечки мои. Таня, посмотри на меня. Тебе плохо? Таня?

Ольга застегнула молнии на сапогах и приложила ладони к щекам Татьяны.

— Ка…тя-я, — умоляюще выдохнула Татьяна.

— Посмотри на меня и ответь, — прикрикнула Ольга, теряя самообладание. — Или вызову Скорую.

— Я… нормально. Уже… лучше, — Татьяна попыталась встать, цепляясь за Ольгу. — В полицию надо. Они найдут.

— Хорошо, только сначала в аптеку. В таком состоянии ты просто не дойдешь.

В местном отделении полиции находился всего один сотрудник. Он профессионально просканировал их взглядом, дождался, пока подойдут.

— Мы... моя Катя расстроилась и убежала из дома. Дочка... все плохо... помогите, — сказала Татьяна, с трудом складывая слова в предложения.

Полицейский без каких-либо эмоций выслушал. Потом спросил:

— Вы мать девочки?

Татьяна торопливо закивала. От волнения у нее не получалось говорить связно, но полицейский, похоже, все понял.

— Когда видели в последний раз? Сколько ребенку лет?

— Минут сорок назад, — сказала Ольга, потому что Татьяна пожала плечами, не зная ответа. — Ей тринадцать.

— Сорок минут? — переспросил полицейский. — Вы серьезно? Идите домой и ждите. Прогуляется и вернется.

Татьяне он сразу не понравился. Она мысленно возмутилась, что таких черствых нельзя до работы с людьми допускать, а вслух сказала:

— Мне не до шуток. Помогите дочь найти, пока она что-нибудь не натворила!

Полицейский недовольно нахмурился и встал из-за стола. Ольга тут же влезла между ними.

— Таня, давай лучше я буду говорить. М-м-м, товарищ полицейский, поймите, мы просто боимся, что ребенок глупостей наделает. У нас такое впервые. И проблема серьезная, потому что...

— Так и вы поймите, — не дослушал ее полицейский. — Гоняться за каждым психанувшим подростком мы не можем. Контролировать их должны родители. Говорите, что ребенка нет сорок минут? Это с учетом времени, за которое сюда добрались? Вы всегда так реагируете, когда ребенок гуляет?

— Не гуляет она! — крикнула Татьяна.

Полицейский посмотрел строго. Татьяна взгляд не отвела, сжала кулаки, ногтем большого пальца зацепив заусенку на указательном. Сморщившись от боли, завела руку за спину и сказала:

— Катя сильно расстроилась из-за мальчика. У нее шоковое состояние, — пояснила Ольга.

Полицейский недовольно закатил глаза и спросил:

— Дома кто-нибудь из взрослых остался? Может, вернулась ваша девочка, а ее там никто не ждет.