Незнакомец в Новый год или судьба и на печке найдет

Вторая глава

– Женька-а-а? – взвизгнула от удивления я на последнем слоге, – это так ты работаешь в поте лица? Аки пчела! Весь в трудах, значит... Со всех нектар сосёшь... Шмель мохнатый!..

От изумления я никак не могла совладать с голосом, и он вихлялся, как собачий хвост. То в визг, то в рычание.

Никак не верилось. Увиденная картина не вписывалась в моё миропонимание. Ну не мог мой нежный и ласковый, кроткий Женечка так поступать. Он же трусоват! Слишком хрупкий и возвышенный для таких фортелей.

– Лисонька, это не то, что ты подумала! Только не нервничай! – запричитал этот работник сферы услуг, выставляя вперёд раскрытые ладони, при этом шелковая Элкина простынка потекла плавно вниз, обнажая все его намерения.

Понаобучали его на свою голову! Намерения у него открытые!

– Неужели это не то, что я думаю? – прошипела, делая шаг вперёд.

Женька активно закивал головой, да так, что стало страшно. Отвалится же сейчас головушка с тоненькой шейки.

И такая меня злость взяла, волной поднимаясь из живота за мгновение. Затапливая всё вокруг красной пеленой. Жаром заливая от макушки до кончиков покалывающих пальцев.

Ах ты ж тварь брехливая! Работничек!

И, размахнувшись, я резко, как учили, запустила своим коронным семиметровым крученным. Яблоком раздора прямо в лоб этого предателя.

Есть!

Раздался звучный бум-с. Яблоко лопнуло, и сок брызнул во все стороны, пачкая шёлк простыней и светлые обои спальни.

Женька рухнул на кровать, как подкошенный. Словно поверженный боец, раскинув руки и выставляя на всеобщее обозрение свою наготу. Его рыжие кудри картинно разлетелись вокруг головы шёлком к шёлку.

Элка, всё это время стоявшая с некрасиво распахнутым ртом в проёме, ведущем на кухню, завизжала истово, кидаясь к Женьке, причитая и всхлипывая.

Хрупкая Эллочка, ценительница прекрасного. Возвышенная и утончённая, брызгая слюной, орала словно потерпевшая.

– Что ты наделала, дура? Что мне с ним теперь делать? – добавляя площадной брани, кудахтала, сверкая голыми ногами, соседка.

Я огляделась, будто впервые замечая Элкину квартиру. С обоями в комнате, которые мы, кстати, смотрели вместе с Женькой. Всё такое воздушное и светленькое. Эльфийское. Сложно изогнутый претенциозный фонарь светильника на стене в коридоре, летящие многослойные узкие занавески из органзы на окнах. Светлый ковролин на полу.

Ненавижу ковролин!

– Забирай себе лохматого! Дарю тебе, подруга, этого шмеля. Пользуйся! Его барахло пришлю тебе курьером, – сказала я и развернулась к выходу на негнущихся ногах.

– Аривидерчи, беби! – усмехнувшись, хлопнула я от души её входной дверью.

Словно на ходулях, перетаскивая будто чужие ноги со ступени на ступень, я залезла на три этажа выше и, завалившись в свою квартиру, поспешно захлопнула дверь и задвинула щеколду.

Какая я молодец, что привинтила её в своё время!

Прошла на кухню и упала на стул, с удивлением рассматривая в своей руке чудом уцелевшее второе яблоко.

Зелёное.

Я поднесла фрукт к лицу и вдохнула насыщенный аромат осеннего сада.

Аромат плодов.

Ну что же! Если ты такое стойкое, то не пропадать же добру!

И я решительно натёрла на тёрочке неподъёмным жизненным опытом добытое яблочко в салат.

Вот тебе и последний штрих, Василиса!

Размечталась, глупая. Колечко тебе захотелось?

Радуйся, что не успели пожениться, и не размазывай сопли! Соберись!

Я встала, пошатываясь, и потопала в спальню. Оглядела фронт работ и, определившись с количеством, решительно взялась за телефон.

Купить в десять часов вечера коробки для барахла уже бывшего парня с курьерской доставкой на дом, оказалось невозможно. Также вызвать курьера на доставку уже упакованного.

В канун Нового года тарифы курьерские взлетели с курьерской же скоростью.