Незнакомые люди

Глава 3

Десять дней Исла и Агна делили комнату и испытывали странное непроницаемое молчание друг к другу, даже дверь шкафа они открывали осторожно:боялись нарушить эту ужасную тишину. Агна решила разорвать неловкое молчание.

— Ты не умеешь говорить?

— А ты? — парировала Исла.

В тот же миг они расхохотались, словно две гордые львицы, признавшие друг в друге равных, атмосфера напряжения, что тяготила их, испарилась, уступив место пониманию: они сплотились дружбой, стали поддерживать друг друга вопреки всем невзгодам, доверяли девичьи секреты без малейшего опасения. В этом мире, где осуждение было обычным делом, Исла не видела в глазах Агны критики, хотя, впрочем, любые недоброжелательные слова, брошенные в её адрес,быстро забывались, но намного легче переносить их, когда рядом есть родственная душа, однако, ещё ужаснее было бы, если бы её начали жалеть. Обедевушки любят посмеяться заразительным смехом и неудержимо пофантазировать. В тринадцать лет внешность Ислы – философский трактат о принятии, когда её называли «белой смертью», что оставляло на сердце ледяной отпечаток, пока она не нашла в этомуникальность и свою особенность, превратив его в возрождение. Длинные, светлые, пепельные волосы из-за перенесённой болезни стали ломаться, пришлосьотрезать их, оставив каре чуть ниже подбородка, до сих пор с ним ходит, бледность кожи, которую раньше считала недостатком, стала отличительной чертой – фарфоровым холстом, на котором отражается внутренняя стойкость, полюбила голубовато-серыеглаза, полные сострадания, невысокий рост, тонкие губы, худощавость, острые черты лица, даже незаметную родинка у крыла носа, потому что во всём она стала видеть красоту, что раньше вызывало отвращение – стало силой духа, а мысли, переплетающие, как извилистые ветви в густом лесу, о том, чтобы быть самим собой – стоят того, чтобы рисковать, не стирать в себе то, что по-настоящему прекрасно, не покидали её. Красота многолика, а её многообразие удивительно. В пятнадцать лет Исла набила себе татуировки цветочной ветви на запястье, на которой один распустившейся цветок, утопал в слезах вместо листьев, это превратилось в напоминаниео её пути сбрасывания навязанных чужих ожиданий, как опавших листьев, каждый цветок лепестка – слой чужого мнения, которое она когда-то приняла за своё, а каждая капля – борьба, которую она вела, чтобы освободиться от оков. Смерть матери, самого близкого человека, вырвала почву из-под ног сильнее любой пережитой трудности, заставила столкнуться с бессилием, которое не позволяло ни спать, ни есть, всё казалось пугающим, не было у мира цвета, не было и смысла, он померк, а единственным желанием было проснуться и обнаружить, что всё это был сон, но жизнь знает смерть. Остаётся лишь снова обрести силу.

— Чёрная или синяя? — поинтересовалась юная Гербель, показывая флаконы двух тушей, — после ответа Агна провела чёрной тушью по белоснежнымресницам, и глаза подруги засверкали синевой океана, пока наносила бальзам на приоткрытые губы, задумалась о цвете образа. — Ты не против примерить один наряд? Ты будешь прекрасна в нём.

— Нет, — ответила заинтересованно Исла.

— Тогда создадим его, нам понадобится эскиз, швейная машина и ткань, но с этим не должно возникнуть проблем.

— Что? — переспросила Исла, не понимая замысла.

— Пойдём — ответила, увлекая подругу за собой.

Пока юный модельер заполонял красками своей задумки акварельный лист бумаги, Исла сидела рядом, держа в руках другой альбом, который был полностью закончен, и с восхищением слушала комментарии Агны.

— Пылающий ярко-розовый наряд под стать бывалому тренду, брюки просты и непритязательны, а вот короткая блузка с запахом придаёт образу спортивную нотку, рядом рисунок, сделанный в спешке, женщина с лохматой болонкой, мне нравится её смелый наряд: светло-сиреневая мини-юбка, укороченная кожанка, белая рубашка с высоким воротом и кокетливый платок на шеи – всё это говорит об её энергии уверенности, пахнет дерзостью, где присутствует грань дозволенного. А этот набросок, рождённый первым,стал любимым, не оказался комом, напротив, слишком дорог мне, хоть я и перерисовывала его пару раз, однажды на улице увидела, как мужчина достаётсигарету из оранжевой, словно пламя, пачки, поэтому этому парню на бумаге достались яркие оранжевыештаны, шёл дождь, оттого джинсовая куртка с морковным воротником получила оттенок измороси, обула его в берцы. О, а вот здесь во всей красе проявилась вдохновлённость одним старым фильмом, где женственность и пылкая страсть к гольфу спелись воедино: черная шёлковая майка обволакивает тело, на высокой модели красные шорты-бермуды, рубиновые перчатки без пальцев и солнечные гольфы создают игривое настроение, острая обувь – это шик, дополняют ансамбль крупные серьги и длинные бусы в переливах трёх цветов – алого, вороного и французской ванили, – а завершает весь образ хрупкая кепка-козырёк. Я люблю свои работы, в них живёт частичка моей души.

Талант – дар, что свыше дан, в руках рождённого творить безбрежный океан возможностей, и у него есть крылья, готовые поднять к вершине, где ждёт корона. Не позволяйте себе бездействовать.

— Мама первая, кто сказал мне, что голубой цвет мне к лицу, а я так редко надевала его, ей обязательно понравилось бы, она умела видеть неотразимость, — Ислу облачали в воздушный комбинезон с шортами, лёгкая ткань прилегает к телу, сзади, словно юбка, с ассиметричными концами, что несовершенство, то прелесть, длинные рукава пышно вздымаются у запястий, вырез деликатно обнажил ключицы,застывшие в холодной красоте, цвет ткани подобран с такой точностью, что казалось, сама природа потрудилась над его созданием – баланс между насыщенностью и бледностью небесного очарования в снегу.