Незнакомые люди

Глава 7

Господин Гроффер не верил Мэйлин, не верил её спокойствию, которое напоминало ему искусственность, как будто за этой покладистой маской скрывается тьма, готовая вырваться наружу, знать бы только когда. Не стоило спускать с неё глаз. Джеффри следил за ней настороженно, словно детектив,наблюдал издалека, постоянно, в течение нескольких дней, полагая, что расслабленность и медленность госпожи – это лишь поверхностная игра, часть зловещего плана, который она ведёт, шаг за шагом. Вот, она зашла и заказала себе кофе – холодный, лёд в стакане как айсберг в чаше, готовый поглотить всю порцию напитка, Джеффри почувствовал пронёсшийся мимо ледяной след, а её дальнейшее действие подтвердило, что он в который раз не ошибся. Путь Мэйлин пролегал через песчаную дорогу, ведущую к окраине города, к больнице, где человеческий мозг вёл себя по-особенному, живя своими собственными правилами, она привела его к психиатрической больнице. Джеффри не мог рассуждать, что творится у неё в уме и зачем она приехала сюда, но все тайнызагадочной женщины будут раскрыты.

Ему не составило никакого труда узнать от сговорчивых работников, к кому она пришла. К сестре… Это стало вторым удивлением за день: сначала он узнал о существовании её брата, а теперь и сестры. Никогда прежде он не слышал ни слова ни о ком из них, ни от неё самой, ни от неё мужа.

— Мужчина, — обратилась к нему молодая медсестраАврора, её руки нежные, как перо, и сильные, как сталь, — Вы ещё здесь? Обещали же уйти, как только я отвечу на вопрос. Уходите, не создавайте проблем, — она ушла к пациенту, оставив его в одиночестве.

Воспользовавшись моментом, он проскользнул к палате, где находилась госпожа Гербель. Свет, льющийся от ламп, странно ощущался на коже Джеффри. Белый, тусклый, создавал необычное состояние, которое он не мог описать, нечто среднее между покоем и тревогой. Словно сам свет обладал какой-то странной силой, которая проникла в его разум, заставляя его чувствовать себя уязвимым. Джеффри остановился около палаты, он мог только слышать идогадываться.

— Не помнишь, но он ненавидел короткие волосы, только длинные любил.

Госпожа Гербель, поправив свою тёмную роскошную косу, наблюдает за женщиной, сидящей перед зеркалом, в нём отражается лицо, некогда прекрасное, как весенний цветок, а ныне увядшее и печальное. Женщина выглядит больной: её кожа утратила свой былой румянец и блеск, глаза потускнели, дряблость кожи безжалостно старит. Она молчит, в сущности, слова давались ей с трудом, словно говорит на чужом языке. Её речь медленная, прерывистая, будто она плывёт по течению собственных мыслей, не всегда понимая, что происходит вокруг. Каждый месяц Мэйлин приходит сюда и стрижёт её светлые пряди – они не белоснежные, как мрамор, а скорее медовые, как песок на закате, госпожа не позволяла им расти, обрезая их по-мальчишески. Здесь – единственное место, напоминающее Мэйлин о том, какой проклятой может быть любовь и сколько боли принести.

Любовь не предназначалась для неё. Мэйлин думала именно так. До одного прикосновения… Не верила, чтоеё каменное сердце когда-нибудь начнёт таять из-за тепла человеческого прикосновения.

Мэйлин всегда была с острым языком, её слова могли, как ледяные осколки, ранить и оттолкнуть окружающих. Мужчины трепещут перед ней, а женщины ненавидят и вместе с тем завидуют. В общении с мужчинами то правда терялась в море лжи, то пустословие выдавалась за мудрость, то скука убаюкивала разум, – в каждом она находила недостатки, не видела ни в одном из них достойного, кто мог бы разделить с ней жизненный путь, такой человек ей казался неуловимым. Любовь? Она отбрасывала эту мысль, как несбыточную грёзу, веря, что ей суждено одиночество. Ей никто не подходил – мысль прочно засела в разум девушки.

Однажды на лужайке для студентов, Мэйлин и её на тот момент подруга София вели неспешную беседу под заботливым навесом пышного дерева. Весеннее солнцеиграло, придавало лицам мягкое свечение. Мэйлин была одета в длинное серое платье-рубашку с поясом, длину рукавов можно было регулировать, подворачивая и закрепляя. Её обувь, летние казаки, будто воплощала дух свободы и лёгкости, позволяя ей чувствовать себя как дикая птица, готовая взмахнуть крыльями и унестись в дальние просторы. Софи, сидящая рядом, с её блондинистыми волосами, была одета в белое короткое платье, на ткани которого распускались красные цветочки. Глаза их сверкали от живости. На фоне этой картины появился выпускник, на год старше их, Дэниель Хаас в шортах и футболке. Внезапно к ним приблизился, он присел рядом и протянул руку к их стеклянной бутылке с водой.

— Прошу извинить, — произнёс он, — но я умираю от жажды. Одолжу, потом верну, — и ушёл, прежде чем ему ответили.

В душе Мэйлин вспыхнул гнев, кто-то посмел прикоснуться к её вещам без разрешения. Она вскочила на ноги, догнала Дэниеля, молча, словно баронесса, владеющая полем встречи, забрала из его рук бутылку,и с лицом, на котором отражалось спокойствие, облила его голову водой.

— Ненавижу, когда берут мои вещи без спроса! — воскликнула она.

— Но я же сказал, — запротестовал ошеломлённый Дэниель.

— Но я не давала разрешения.

На следующий день он снова явился перед ней, в его руках блестела новая бутылка воды, глаза были исполнены искреннего раскаяния, Мэйлин, поймав его взгляд, действительно верила ему.

— Не обижайся, — прозвучал его голос, пронизанныйскрытой тоской. Слова, летевшие из его губ, стали мостом, перекинутым через бездну раздора.

Что-то изменилось в жизни девушки. Они уже не просто проходили мимо друг друга, между ними появились приветствия и короткие, но значимые для неё разговоры. Каждое весомое слово становились каплей в океане её мыслей, ночью, когда звёзды шептали свои тайны, Мэйлин утопала в мыслях о кареглазом парне, его смех проникал в её сон, унося в мир собственных фантазий, даже за столом, во время обеда, её ум был занят воспоминаниями о них. Когда он погружался в собственных размышления, мимика Дэниеля принимала серьёзный, слегка хмурый, вид, словно небо начинает покрывать тучами – но не обещает грозы, улыбался он лишь уголками губ, его привлекательность для окружающих была неподвластна событиям, в его присутствии веяло добротой, будто он отражает светлые качества человеческой души, рядом с ним люди напоминали, мотыльков стремящихся к свету. Подошёл Дэниель Хаас к ней, когда она вновь сидела на лужайке под той же самой кроной густого дерева, только в этот раз в клетчатой розовой юбке и чёрном топе, спросил, почему она не идёт на пары.