Ни с места, Дед Мороз!

Глава 4. Виктор

- Вам не жарко? – интересуется Вера, когда я делаю несколько глотков чая.

- Хотите полюбоваться моим прекрасным телом? – «освоившись», начинаю прощупывать почву.

Вера хлопает глазами, но остается невозмутимой.

- Нет, - улыбается лишь уголком губы. – Хотела предложить вам снять валенки.

Мда. Один ноль в пользу семьи Григорьевых.

Нехотя все же стягиваю с себя валенки, понимая, насколько сильно мне в них жарко сейчас.

- Уууу.., - аж взываю от удовольствия.

- Могу принести вам тапочки, - проявляет заботу Вера.

- Белые? – уточняю, нахмурившись.

- Ну зачем так сразу, - пожимает плечом, - походите пока в коричневых.

Безутешная вдова быстро возвращается с тапочками коричневого цвета.

Надеваю.

Хорошо.

Тепло и по-домашнему.

- Это тапочки моего мужа, - решает уточнить. – А вы знаете, как он кончил, - ухмыляется, что вообще сейчас смотрится нелепо.

Но мне не до совести женщины. Я просто снимаю тапки с досадой, оставаясь в мокрых носках.

- Не ношу обувь покойников, - бурчу под нос, отпивая чай.

- На зоне не принято? – удивляется Вера.

- Давайте начистоту, - не выдерживаю и раздражаюсь. – Зачем я вам?

Вера делает глаза круглыми.

- Хочу напомнить, но это ВЫ вломились к нам в дом, - говорит совсем тихо, хотя голос меняется.

Теперь в нем слышна напористость.

- Вломился, - соглашаюсь. – Мне нужны были деньги. Как и всем остальным! С которыми вы непонятно чего сделали!

- Не драматизируйте, - хмыкает Вера. – Всего лишь усыпляли, как и вас.

- А потом? – настораживаюсь.

- А потом вытаскивали на улицу, пока не проснулись, - теперь Вера начинает повышать голос.

Замолкаю.

Такой расклад меня успокаивает.

- В лес, - улыбается вдова, прячась за чашкой, - волкам на съедение.

Опять внутри все падает.

- Я смотрю, у вас это семейное, - улыбаюсь злобно.

- Конечно, - кивает медленно головой. – Мы же одна семья.

Опять замолкаю.

План Б рискует провалиться. Если я сейчас не потяну за нужную ниточку.

- А зачем вы меня… оставляете у себя? – иду ва-банк, поскольку ничего другого внятного и путного в голову не идет.

- Жалко вас стало, - пожимает плечом Вера и будто говорит искренне. – Мало того, что денег не нашли, еще и голову вам разбили тут. Поживите немного у нас. Кто его знает, может быть и содержимое сейфа восстановится.

- А если честно? – прищуриваюсь и подаюсь к ней чуточку больше, чем допустимо.

Вера тяжело вздыхает и делает совсем серьезное лицо.

- А если честно, я устала спать с топором под подушкой, - признается она искренне. – Наверное, скажу глупость, но мы рады, что к нам домушники за деньгами залезают, а не журналисты. От первых мы хоть избавляемся. Вторых, боюсь, до весны бы не вытравили.

Опять тяжело вздыхает.

Что-то мне их жалко становится. Журналисты сейчас трубят о данной ситуации из каждого утюга. В интернете вообще черти что творится. Заходить туда даже мне страшно.

- А так… хоть вы нас поохраняете, - смотрит с мольбой в глазах. – У вас материальный интерес. У будущих домушников тоже. Вот и будете…

- Бить друг другу морды.., - завершаю ее мысль.

Вера смущенно отворачивается.

- А как вас зовут? – переводит разговор Вера.

- Виктор, - выпаливаю свое имя, допуская очередную ошибку.

- Красивое имя, - вновь улыбается. – Я одну из дочерей хотела назвать Викторией.

- А как назвали в итоге?

- Арина и Марина. Муж называл.

- А как вы их различаете? Они же одинаковые.

- Ну чтоооо вы, - тянет любящая мать. – Они совершенно разные. Скоро вы в этом убедитесь.

Пребывая в напряженном состоянии, отказываюсь от душа, от сменной одежды, и нормального ужина в виде запеченного гуся. Но кусок пирога все же беру с собой, отправляясь в комнату для гостей, которую мне выделили в этом доме для проживания.

Понять их можно. Все то время, что мы вели наблюдение за домом, мужчин здесь нет. Точнее они приезжают и уезжают. Все деловые и важные. С портфелями. Некоторые с личной охраной. О чем уж они разговаривают, непонятно. Понятно лишь, что на ночь девочки и женщины остаются дома одни.

А мы ночью наблюдение снимали…

А тут аж четыре попытки было деньги свистнуть…

- Вера, - окликаю девушку, которую «женщиной» называть не хочется в силу ее возраста и внешнего вида, - аааа… Вы не знаете…

- Где деньги? – завершает мой вопрос.

Киваю головой, не скрывая плохого настроения.

- Не знаю, - искренне (или мне так просто хочется) отвечает вдова. – Знала бы, давно уже построила медицинский центр.

- То есть.., - морщу лоб, - не вернули бы деньги государству?

- А зачем? – удивляется она. – Чтобы их кто-то другой своровал? С нас-то они стрясли бы, а вот с того вора не знай-не знаааай…

- Да, - тяжело вздыхаю, - действительно…

- Вы меня извините, - говорит тихо, - но топор я вам свой не отдам. Мне с ним спокойнее.

- Да пустяки, - отмахиваюсь. – Я как-нибудь… в случае чего… короче, голыми руками возьму.

- Я не сомневаюсь, - с улыбкой. – Почему-то я верю, что вы честный домушник.

- А такие бывают? – морщу лоб.

- Бывают, - кивает головой, соглашаясь. – Один вот напротив меня сидит.

Вера уходит, оставляя меня одного.

- Ну… вы все слышали.., - бурчу.

- Ты придурок, кОзЕл! – кричат мне в ухо.

- Полный.., - соглашаюсь с ребятами.

- Правильно матушка сказала «ПО-ТЕК»! – возмущается Буч.

- Думаешь, что она имела в виду.., - но мне не дают договорить.

- Да все ты понимаешь! – возмущается Лось.

- Харэ орать, - пытаюсь говорить в приказном тоне, но для этого придется шуметь, а мне нельзя голоса повышать. – В конце концов… мы не просто так придумали план Б.

- Нееее, - уточняет Буч, - мы придумали совсем другой план Б! А не то, когда ты…

- Заткнись уже! – рявкаю в «пуговицу» на брюках.