Ни слова о нём

5 глава.

За мамой на кухню зашёл Морозов с огромным букетом полевых цветов. Подловил, гад!

- Привет, Даночка. А кто это с тобой? - мама счастливо улыбалась, так и не скажешь, что ей тяжело живётся. Вот солнце вышло, и мама расцвела. Ну что с ней поделать? Солнечный человек, он и есть солнечный человек.

- Мам, это Матвей,- я обернулась к Василевскому, он был зол, по-настоящему рассержен. Пусть на лице его уже расплылась приветливая улыбка, но я успела заметить его плотно сжатые кулаки под столом, и взяла его за руку. - Матвей, это моя мама.

Артём за маминой спиной хмыкнул. Ещё бы он же поставил меня в тупик, другого выхода я найти не смогла.

- Здравствуйте, Матвей, - мама перевела взгляд на наши переплетённые пальцы, и улыбка сошла с её лица. - А я вот по пути домой Тёмочку встретила. Он как раз к нам шёл, точнее к тебе.

Василевский сжал мою руку покрепче, я с трудом подавила вскрик. Наверняка останется синяк. Ну и пусть!

- Привет, Тёма, - я помахала Морозову и поцеловала Матвея в щёку.

Лицо Тёмы вытянулось, такого поворота он явно не ожидал.

- Что это значит? - нахмурившись, проговорила мама. Раньше она знала о моей жизни абсолютно всё, но с уходом отчима мы стали отдаляться всё дальше и дальше. И теперь она, скорее всего, это наконец осознала.

- Я пойду. Рад был повидаться с вами, тётя Яна, - этот клоун просто ушёл. А вот мама всё ещё косилась на Матвея. Он ей явно не нравился. Ну, ещё бы! Это же не идеальный и привычный мальчик-зайчик Морозов!

Повисла гнетущая тишина, как в фильмах. Только вот потом случается какая-то проблема, и главные герои весь фильм с ней борются.

- Матвей, приятно с вами познакомиться. Но вам придётся ограничить своё общение с моей дочерью, - видя, что я хочу её перебить, мама продолжила. - Ибо у неё есть прекрасный молодой человек, и ссоры с ним не являются причиной измены.

Василевский заметно напрягся и отпустил мою руку.

- Извините, мисс. Но я должен с вами поделиться такой важной новостью, как нашими с вашей дочерью взаимоотношениями.

- Мы друзья, мам. И не надо устраивать цирк.

Матвей встал со своего места и быстрым шагом покинул кухню.

Я отвернулась к окну. Гроза. Небо страдало, как и я. А ведь минуту назад весь мир был красочным. Моя влюблённость больше не казалась чем-то особенным. Мне ничего не стоило предать Матвея. Это говорит о многом.

- Я видела твоего Матвея с какой-то девочкой вчера, - мамин голос вырвал меня из забытья.

Я обернулась, мама смотрела куда-то мимо меня.

- Тёма хотел тебя увидеть. Если ты влюблена в этого Матвея, то это не значит, что нужно отворачиваться ото всех своих друзей.

- Мы уже давно не друзья, мам, - прошептала я.

- Ах да, он же для тебя – подонок и гад. Я уже совсем ничего не понимаю. Ты теперь не делишься со мной тем, что у тебя на душе, - в мамином голосе сквозило отчаяние. Она сама от меня отдалилась со своей работой. Да, я знаю, что это по-детски, обижаться на маму из-за такой ерунды, но обида уже крепко обосновала в моём сердце и уходить явно не собиралась.

Я промолчала. Мне не хотелось ссориться ещё и с ней.

Поступок Матвея выбил меня из колеи. Он просто ушёл.

Ревность – не всегда показатель любви, иногда это просто нежелание делиться своим. Я не хотела быть для Василевского вещью, которую в любой момент можно выбросить, что он сейчас и сделал.

Да ещё и мамины слова.

Матвей приехал как раз вчера. Но сомневаться в нём было непривычно и глупо. Это не я. Я доверяю людям.

Такое ощущение, что сейчас сама себя пытаюсь в этом убедить и выходит очень скверно.

Да и мою фантазию уже было не остановить. Я мигом представила, как Матвей держит за руку таинственную незнакомку, целует её.

Но эмоций всё не было. Совсем никаких.

Эти навязчивые картинки в голове оставляли меня абсолютно равнодушной.

Ничего.

Пусто.

Я не ревновала, не злилась, не обижалась. Хотя в моём случае это была бы вполне адекватная реакция.

Но нет. Мне было всё равно.

Да конечно, когда он целовал или обнимал меня, мне было безумно приятно, я пьянела и не могла остановиться, но вдали от него, я про него и не вспоминала.

Не то, что о предателе Морозове.

Так, стоп.

Приятно? Мне было только приятно? А как же то учащённое биение сердца в его присутствии или искренняя улыбка в ответ не его?

- Всё хорошо, милая? – мама обняла меня, незаметно опустившись на место, где ещё недавно сидел Василевский, и потрепала по голове, как в детстве, когда мы вместе смотрели глупые детские мультики по 2х2 или катались на коньках. Раньше мы вообще много времени проводили вместе.

Я невольно улыбнулась.

- Да, мам.

Я в первый раз за эти два года по-настоящему вгляделась в родное мамино лицо и заметила прибавление новых морщинок, которых с каждым годом становилось всё больше. Один её волос был седой.

Я зажмурилась, думая, что мне показалось. Но, когда я открыла глаза, ничего не изменилось.

Бедная моя мамочка! Она так рано поседела. И всё из-за меня и гнусного отчима! Так не должно быть. Только не она. У неё впереди вся жизнь, а она уже седеет. Глупо, конечно, пугаться седого волоса, тем более не своего, но я именно это и сделала, ещё сильнее прижавшись к маме.

- А тот мальчик, кто он тебе? – поинтересовалась мама.

Я вздохнула. Расспроса мне было не избежать. Но только не сейчас. Такое ощущение, что я делаю совсем не то, что нужно.

- Моё разочарование, - я притворно вздохнула, но мама всё равно вздрогнула.

Нет, я могла бы соврать, но делать этого совсем не хотелось. На самом деле, я и сама не имела понятия, кто он для меня.

Сначала казалось, что он любовь всей моей жизни, а потом перед глазами снова появлялся его уход. Он ушёл быстро и молча. Не сказал мне не слова. Это явно не взрослый поступок. Мы могли бы поговорить, а он ревнует на пустом месте. И то, скорее всего это не ревность, а просто чувство собственничества. Мне было противно от него, от самой себя.