Ни слова о нём

6 глава.

Лерка что-то щебетала, но я уже не слишком вникала в суть её болтовни.

Настроение было ниже плинтуса. Началось всё с того, что я не выспалась, ещё и Матвей со своими извинениями.

Как будто они были мне нужны! Сам виноват, нечего было уходить.

Вместо солнечных лучей на подушке с утра меня ждала тысяча сообщений от Василевского.

Неужели он серьёзно не понимает, что произошло? Ну не может быть человек таким глупым. Или может?

Кто его знает. Люди порой близорукие и не видят очевидного. Им преподносят всё на блюдечке с голубой каёмочкой, а они продолжают глупо улыбаться и играть глупость.

Наверное, это не всегда игра. Все совершают ошибки. Есть только одно различие, кто-то видит свои промахи, а остальные продолжают тупить.

- Дана!

- А? – я перевела взгляд на подругу. Судя по её выражению лица, она рассказывала мне что-то важное.

- Ты меня вообще слушаешь?

Я утвердительно кивнула. Сомневаюсь, что это выглядело правдоподобно, но Лерку мой ответ вполне удовлетворил, и она продолжила болтать.

В класс зашла руссичка. Зашла это ещё мягко сказано, она прямо плыла на крыльях любви ставить халявные оценки.

Она весело улыбалась и болтала ногами, подставляя лицо под приветливые солнечные лучи, не дать, не взять, маленькая девочка.

Раньше я души в ней не чаяла и с радостью соглашалась на все её предложения, но со временем мой энтузиазм поутих, и любовь к Галочке прошла. Называть её Галиной Николаевной у меня никак не выходило, уж слишком глупо она себя вела.

У меня бы лицо треснуло от постоянных улыбок, а ей хоть бы хны. Слишком много сладости. Она и называла всех своих учеников не иначе как, «зайчики» и «котята». Бесит.

Прозвенел звонок и, Тёма, до этого рубившийся со своими дружками в бравл старс, уселся рядом.

Галочка начала рассказывать о том, как её обожаемый котик вчера заснул. Я закатила глаза.

Тёма же продолжал разглядывать что-то в окне.

Я отвернулась. И как он только может притворяться, что ничего не произошло? Я так не могла.

Присутствие одноклассника напрягало. Он раздражал ещё больше, чем обычно.

- Тём, - только тишина пугала меня ещё больше, чем Тёма.

Он повернулся, и я замерла.

Он не улыбался, как всегда. Его глаза ещё больше были похожи на шоколад. Странно, но мне всегда нравился именно шоколад, а не безе, торты и другие конфеты.

- Что?

- Да так, - пожала плечами я.

Морозов ухмыльнулся и протянул мне наушник.

Я почему-то обрадовалась этому. Мне казалось, что музыка умеет сближать людей как ничто другое. А между мной и Тёмой теперь лежала целая пропасть, которую я боялась перейти, но просто стоять мне уже давно надоело.

- Моя очередь выбирать, - я выхватила телефон из рук одноклассника. Его плейлист всегда меня впечатлял, настолько много у нас было совпадений в музыкальных предпочтениях.

Благодаря моей лёгкой руке в наушниках заиграли Порнофильмы. Когда-то мама прочитала мне целую лекцию, какую плохую музыку я слушаю, но что ж поделаешь. Название группы же не я придумывала, хотя оно, несомненно, зачётное.

- Дайте мне белые крылья, - я утопаю в омуте, - в полголоса начал подпевать Тёма.

- Я утопаю в омуте, - подхватила я.

- Через тернии, провода.

- В небо, только б не мучаться.

- Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком, - я положила голову на плечо к Морозову. Со стороны мы выглядели, как парочка. И если бы на его месте был Матвей, я бы не смогла расслабиться. Только Морозов дарил мне настоящую невесомость. Когда-то я растворялась в нём, вот только, он никогда не делал того же самого.

- Разрыдаюсь косым дождем, - он склонился и прошептал мне на ухо. - Знаешь, я так соскучился!

Это были просто слова из песни, но сердце уже радостно затрепетало, ему хотелось любви. Но Артём Морозов явно не был тем, кто способен мне её подарить.

Так мы и просидели весь урок, слушая песни Порнофильмов и смотря в окно.

…

- Дана, - Тёма осторожно попытался спихнуть меня со своего плеча.

Урок уже закончился. А я позорно уснула на его плече, уже второй раз в жизни, между прочим.

Нет, я не то чтобы против, но расслабляться было слишком рано. Рядом с Морозовым было легко, но привыкнуть к нему снова, означало потерять его второй раз. Мы всё равно не сможем быть рядом. Я не смогу.

Он был мне нужен. Он – мой кислород. Мне хотелось его целовать, хотелось рассказать о своих чувствах, но теперь его очередь. Я уже делилась с ним этим и горько пожалела о своей смелости.

Я с трудом приоткрыла глаза и потянулась.

Кажется, Тёма улыбнулся, но я не уверена.

- Что ночка бурная была? С твоим этим Воскресенским? – рассмеялся он.

- Ничего не было, - в моём голосе звучала сталь. Василевский не тот человек, вспоминать о котором мне было приятно.

- Не было и не было, - равнодушно пожал плечами Тёма.

- Артём, - я судорожно вздохнула, к глазам подступали слёзы. – Хватит!

- Что? Неужели твой дорогой Матвеюшка что-то не то сделал? – в его глазах промелькнуло что-то похожее на ревность, но исчезло так быстро, что я так и не6 поняла, показалось мне или нет.

- Не говори про него, - я поспешила отвернуться. Не хватало ещё, чтобы он увидел мои слёзы. Но Морозов уже успел всё понять, и обнял меня.

Я повернулась к нему лицом и уткнулась в его грудь.

Он продолжал гладить мои волосы.

Артём аккуратно приподнял моё лицо.

- Закрой глаза, - прошептал он. Не сомневаюсь, что при других обстоятельствах я бы стала красной, как рак, но сейчас мне было важно его присутствие и абсолютно фиолетово на одноклассников, которые могли вернуться за забытой сменкой.

Я послушно выполнила его просьбу.

Тёма коснулся уголка моего губ своими губами.

Простой поцелуй, а меня уже бросило в жар.

Я попыталась перехватить у него инициативу, но он не дал мне этого сделать.