Ни за что не влюблюсь

Глава 5

Планерка внезапно оказалась кошмаром. Старлей приехал рано, бодрый и в отличном настроении. Обычно это означало, что работой своих подчиненных он нагрузит по самую маковку, а задания будут интересными. Но в правилах случаются исключения, Дмитрий неожиданно озадачился старым делом, которое сдали в архив лет десять назад. Начальник заставил поднять всю документацию и принести все вещдоки. Стасу досталась самая унылая часть. Он проторчал в архиве с Саламандрой Николаевной, вреднючей хранительницей, полдня, надышался самой обычной пылью до покрасневших глаз и аллергического насморка. Хотя насморк мог быть и насланным, Николаевна терпеть не могла внезапных набегов на её хозяйство.

Домой он приехал уже после обеда, голодный, грязный, с нехорошими предчувствиями. Сполоснулся в душе, погрел суп. Сел за стол, съел пару ложек и мысленно позвал соседку. Старуха откликнулась моментально. Через несколько минут она уже звонила ему в дверь.

— Кто там?

— Стасинька, это твоя соседка, Валентина Ивановна. У тебя не будет немного соли в долг?

— Да, конечно, будет, — он открыл дверь. — Проходите.

Бабуся зашла в прихожую и остановилась. Молодой человек вернулся на кухню, взял щепотку соли. Соседка терпеливо ждала с протянутой рукой. Он сыпанул соль в подставленную ладонь и прошептал несколько слов. Бабка приосанилась, пошевелила плечами и потянулась, словно заново обустраиваясь в теле. Потом привычно ссутулилась, сказала:

— Спасибо, Стасик, — и зашаркала обратно, стараясь идти не бодрее обычного.

Очкарик вернулся за стол. Как только рассольник был съеден, а морс допит, Стас задернул шторы и лег спать, что было самым логичным поступком для того, кому предстояло пахать в третью смену.

Бабка же зашла в свою квартиру, высыпала соль в полную солонку и принялась собираться. Она сменила фланелевый халат на платье, заново причесалась, повязала платок. Потом достала сумку на колесиках. В барсетку сложила документы, ключи, кошелек и несколько пластинок с таблетками. Постояла посреди комнаты, вспоминая, всё ли выключила и всё ли взяла с собой. Хотя правильнее было бы сказать «постоял», потому что сейчас в теле пенсионерки Валентины Ивановны Шелаковой хозяйничал Стас.

Надо сказать, что старуху никто не принуждал к такому сотрудничеству. К моменту, когда Стас поселился в хрущевке, Валентина Ивановна погружалась в пучину старческого маразма с очень приличной скоростью. По этой причине магполицейский и посчитал её отличной кандидатурой для прикрытия. Чтобы не делала свихнувшаяся бабка, возраст и сумрак в сознании объяснят всё. И удержат окружающих на безопасной дистанции.

Первый раз он воспользовался тем, что пенсионерка ответила «да», не понимая, на что соглашается. Правда, Стасу пришлось немного подлатать и бабкино тело, и дряхлеющий разум. Зато второй раз бабка согласилась с радостью, оценив количество полученных плюшек. После небольших раздумий, он всё-таки наложил заклятие молчания. Риск был приличным, но пенсионерка соответствовала стандарту Маяковского*, из неё можно было наделать несгибаемых гвоздей. Побочным эффектом магического воздействия стали потеря интереса к сплетням и многочасовым «дежурствам» на лавочке у подъезда. Внезапно образовавшееся свободное время Валентина Ивановна посвятила вязанию и торговле на минирынке результатами своего труда. Нельзя сказать, что носки продавались на ура, но небольшая прибавка к пенсии всё же выходила. В общем, бабуся души не чаяла в Стасиньке и была уверена, что молодой сосед — лучшее, что случилось в её жизни.

До вокзала ехать было пару остановок на метро. На Ладожском «она» купила билеты на электричку до Больших Невадиц. Отправление было через полчаса, так что лже-бабка потихоньку пошаркала на посадку.

В вагоне Стас забился в угол и, делая вид, что задремал, просканировал обстановку на наличие магически одаренных попутчиков. Народу было немного, все десять пассажиров оказались обычными людьми. Из электрички «бабка» выбралась последней и побрела по тропинке в сторону монастыря. Как только деревья и кусты скрыли его от возможных свидетелей, Стас разогнул спину, размял затёкшие плечи и нормальным, размашистым шагом, пошел к цели. Он спешил в старый скит, где спрятал результаты исследований по принудительной передаче магической силы.

Тропинка была утоптанной и это чуть-чуть беспокоило. Когда «бабка» дошла до бывшего женского монастыря, то оказалось, что руины почти расчищены, а вдоль кирпичной ограды появились вагончики строителей и стройматериалы. Нехорошее предчувствие не обмануло. Штабели кирпича, укрытые плёнкой, загораживали обзор, но Станислав не рискнул подходить ближе. Судя по всему, дорогу наладили не от станции, а от районного центра. «Бабка» достала пластинку с таблетками и сунула под язык «валидол». Мир вокруг на долю секунды померк, а потом словно задвоился. Пришлось немного постоять и отрегулировать резкость. «Валидол» был из серии нелегальной магической фармацевтики, средство позволяло увидеть спрятанную электронику и людей, Стас стащил несколько упаковок во время одной из облав в Летнем саду. Он пригляделся к бытовкам. В дальней два охранника смотрели телевизор. Судя по всему, камер на территории не было. «Бабка» удовлетворенно хмыкнула и достала из сумки на колесиках снегоступы.

Дальше пришлось двигаться, ориентируясь по старым магическим меткам. Очень старым, судя по всему, их оставили в начале двадцатого века. Сумку «бабка» пристроила на спину, на манер рюкзака. Идти до скита было не долго, но по дороге Стас хотел найти какое-то прикрытие для вылазки на природу.

Вокруг отшельнической кельи человеческих следов Стас не увидел. Магических тоже, но расслабляться было рано. Он подошел к входу, проверил замок и печать. Всё было на месте. Очкарик снял печать. Пришлось повозиться, чтобы зачистить свой магический след, и он несколько раз сверялся с часами, боясь нарушить график. Без печати замок открылся бесшумно. Внутри было холодно и пусто. Обстановку комнатки составляли скамейка, заменявшая отшельнице кровать, стол, печурка в углу. Но зрение, обостренное «валидолом», моментально засекло потайную дверь на глухой стене. С этим входом очкарик провозился чуть дольше, но в расчетное время всё равно уложился. Вторая комната была больше раза в три, а обстановка в ней была богаче в сотню раз. Камин в половину стены с изразцами, кушетка, обитая парчой, два огромных мягких кресла и столик между ними демонстрировали, что жившая здесь особа любила комфорт. А лабораторный стол с ретортами, колбами, спиртовками, говорил о том, что жиличка обладала приличным багажом знаний.