Ниара Светлая

Глава 3.

Глава 3.

- Отец, - посмаковала это слово. Новое для меня и одновременно такое знакомое. Но ведь я сирота. И отца у меня не было… раньше. Воспоминания наслаивались. Голова начала болеть, и я снова обратилась к хитару, сидящему на моей кровати. - Я хочу остаться одна. Голова болит. Прошу вас.

- Ниара, ты меня пугаешь, - взволнованно заявил отец.

- Мне и самой страшно, - тихо призналась я, все еще не до конца понимая, что произошло.

- Я пришлю лекаря, - мужчина торопливо поднялся с кровати и двинулся к выходу. А я не успела даже выдохнуть, как дверь снова распахнулась.

- Мия Ниара, - тут же, следом за вышедшим отцом вошла дона Сири. – Светлого вам дня, - с улыбкой приветствовала она.

- Я хочу остаться одна! – резко сообщила ей. И когда женщина настороженно попятилась, лично захлопнула за няней дверь. Пресветлая, что происходит? – сползла на пол, да так и осталась сидеть, сжавшись в комочек. Я сошла с ума?

На меня нахлынули воспоминания. Волной, потоком, который не остановить. Я вспомнила, как сидела на грязном холодном полу, трясясь от страха. Вспомнила мразь, что меня туда затащила. Вспомнила нашу борьбу и удар ножом. А потом картинки, кадры прошлого заслонили все вокруг, быстро-быстро сменяя друг друга. Катя, отпуск, Медриант, в котором я работала, вся моя жизнь… Хотя нет, не моя. Или моя? Голова пошла кругом, я запуталась. Упала прямо на пол и не шевелилась. А картинки все продолжали и продолжали проноситься в голове.

Я помню все свои десять лет жизни здесь, в Карахаре. Отчетливо помню детство, окружение, учителей, да все! Но вместе с тем я ведь Светлана Иванова. Я не Ниара Митас. Ниара, - усмехнулась я, находя в себе силы подняться и подойти к зеркалу. Мое имя переводится как Темнейшая. В зеркале знакомо отражается девушка с опалово-черными глазами почти без белка, с длинными черными волосами и в черной ночной сорочке. А ведь я совсем не такая! Я Светлана!

- Светлана, - прошептала, касаясь отражения кончиками пальцев.

Что это? Рай? Ад? Жизнь после смерти? Перерождение?

Это был самый трудный день обеих моих жизней. Я невольно шарахалась от отца, от няни. Совершенно не понимала, как мне себя вести. Пришедший лекарь поводил надо мной руками и дал выпить горькую настойку. Голова болеть не перестала. Все уроки на сегодня отец отменил. Я отказалась выходить из комнаты и принимать кого-то у себя. Схватила первую попавшуюся тетрадь и начала писать. Я выплескивала из себя воспоминания о Земле, старалась освободиться от них, отпустить. Ведь раз мне дарован еще один шанс – нельзя им не воспользоваться. К вечеру была исписана не одна тетрадь, а три. Вошедший бесшумно отец, неизвестно сколько простоявший позади, стоило мне устало откинуться на спинку стула, обратился ко мне глухим голосом:

- Что это за язык? – спросил он. Вздрогнула от неожиданности и резко перевернула страницу, закрывая написанное. Испуганно посмотрела на хитара, с волнением следящего за моими действиями. – Ты не выходила к обеду и ужину, весь день просидела в комнате. А теперь еще и эти непонятные знаки… Ниара, что происходит? – напряженно интересовался мужчина, которого часть моего сознания считает отцом.

С этим вообще все сложно. Я никак не могла определиться, где истинная я. Вот эта темная девочка в зеркале, дочь высшего лора или та, другая… Светлана? Времени собраться с мыслями у меня не было, все оно потрачено на исписывание желтоватых страниц. На выплескивание из самых глубин памяти всего, связанного с той лучистой рыжеволосой женщиной, которую я вдруг вспомнила.

Что говорить? Признаться? Нет, не могу. Не готова. Не сейчас.

- Прости, папа, - глухим голосом, не глядя мужчине в глаза, выговорила я. – Я не могу сказать.

- Ниара, - отец привычным жестом взял меня за руку, и меня тут же затянуло в воронку видения.

Красивая немолодая женщина на кровати в окровавленной сорочке, рядом лекарь, тот же самый, что приходил сегодня – лер Одрис. Женщина устало откинулась на подушки, тяжело дыша. У лекаря на руках кровавый пищащий комочек.

- Дайте ее мне, - слышу приглушенный голос. И будто со стороны вижу чуть более молодого отца, принимающего младенца на руки.

- Ниара, - ласково шепчет он, а у малыша над головой вспыхивает яркая искорка. Хорн услышал имя.

Меня выбросило из видения столь же внезапно. Отшатнулась от отца, едва не упав. Это не похоже на сон, это нечто большее. Я чувствую себя каждым из участников видения, ощущаю их эмоции, слышу их мысли, понимаю их чувства. Это… ужасно.

- Ниара, твои глаза... – потрясенно прошептал отец. - Они стали вдруг белыми, а ты сама будто не дышала, застыла, словно изваяние древних.

- Меня стали посещать видения, - с трудом сумела выдавить из себя.

- Так я оказался прав? – охнул лор. – Вот откуда странности в поведении, а я уж надумал себе…

- Я видела момент своего рождения, - неожиданно для самой себя призналась я. – И маму.

Моя мать – Ниаллея умерла, когда мне было лишь несколько дней от роду. Она родила меня в немолодом уже возрасте, в пятьдесят семь. Очень долго у них с отцом не было детей, эту историю я слышала не единожды. Родители отправились в заброшенный храм всех богов, расположенный на пустынном крохотном острове в море. Они были вдвоем. Оба отчаянно молили о продолжении рода. Отсутствие детей в образованных парах говорит лишь об одном – что нет среди супругов истинной любви, не приняла Пресветлая их союз. Но отец рассказывал, что они с мамой любили друг друга. Они молили богов о ребенке и сразу после поездки мама узнала, что беременна.