Ничего себе поездочка!

Глава 4. Песок и неожиданные признания

ОЛЯ

Желтая стена накрыла нас с сокрушительной скоростью. Еще минуту назад мир за окном был ясен и понятен, а теперь его поглотил хаотичный, воющий коричневый мрак. Песок бил в стекла с такой силой, что я инстинктивно вжалась в сиденье, ожидая, что они треснут.

— Ничего, держится, — пробормотал Стас, больше, кажется, для себя, сжимая руль и всматриваясь в непроглядную пелену. Он ехал почти на ощупь, ориентируясь на едва видную белую полосу под колесами.

Страх сковал меня. Не тот приятный страх перед хоррор-фильмом, а настоящий, животный. Мы могли сойти с дороги. Нас могло занести. Мы могли застрять здесь на неопределенное время. Мой телефон беспомощно мигал — «Нет сети». Весь мой идеальный мир, состоящий из фильтров, планов и Wi-Fi, рухнул в одночасье.

— Вот черт, — резко выругался Стас, и фургон с неприятным скрежетом замер. — Кажется, это канава.

Он выключил двигатель. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. Только вой ветра и царапающий песок по металлу.

— И что теперь? — мой голос прозвучал чужим, сдавленным шепотом.

— Теперь ждем, — он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, как будто собирался вздремнуть. — Буря редко длится больше пары часов. Потом поедем дальше.

Пару часов. В этой консервной банке. С этим человеком. Пока песок заносит нас по самые двери.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, хотя в салоне было душно. Дрожала не от холода, а от беспомощности. Я ненавидела это чувство. Ненавидела эту бурю. Ненавидела его за его спокойствие.

— Не надо так паниковать, — не открывая глаз, сказал он. — Дыши глубже. Представь, что это не песок, а очень мелкий снег.

— Я ненавижу снег, — выдавила я, и к моему ужасу, в голосе задрожали слезы. — Я ненавижу все, что ломает планы. Я ненавижу… эту беспомощность.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Не с насмешкой, а с каким-то странным, изучающим интересом.

— А ты часто чувствуешь себя беспомощной? — спросил он тихо.

Вопрос застал меня врасплох. Я хотела ответить едкой шпилькой, но слова застряли в горле. Вместо этого из меня вырвалось что-то другое, настоящее.

— Постоянно, — прошептала я, глядя на свои руки. — Весь мой блог… это попытка все контролировать. Красивую картинку. Идеальную жизнь. Потому что, если ты все контролируешь, ничего плохого не случится. Но это… это не работает. Все равно все летит в тартарары. Максим сбежал. Ты здесь. А теперь еще и эта дурацкая буря.

Я замолчала, сгорая от стыда. Зачем я ему это говорю? Теперь он точно будет мной помыкать.

Но он просто сидел и смотрел на меня. Потом потянулся к своей бутылке с водой, отпил и протянул ее мне.

— Держи. От обезвоживания голова кружится, и кажется, что все хуже, чем есть.

Я машинально взяла бутылку. Его спокойствие было заразным.

— А ты… ты не боишься? — спросила я, делая глоток.

— Конечно, боюсь, — он пожал плечами, и это признание поразило меня больше любой бравады. — Просто я привык. В поле часто бывает страшно. Холодно. Одиноко. Но именно там понимаешь, что можешь на себя положиться. И это… окрыляет.

Он помолчал, глядя в запесоченное лобовое стекло.

— Твои планы… они как скафандр. Защищают, но и мешают дышать. Иногда нужно рискнуть и снять шлем. Понюхать воздух. Даже если он полон песка.

Я смотрела на него, и впервые не видела перед собой циничного грубияна. Я видела человека, который знал что-то такое, о чем я только догадывалась.

Внезапно ветер начал стихать. Рев сменился свистом, а затем и вовсе затих. Песчаная завеса медленно начала оседать, открывая изуродованный, но все же реальный мир.

— Ну вот, — Стас повернул ключ зажигания. Двигатель завелся с первого раза. — Видишь? Ничего страшного. Мир не кончился, мы не схлопнулись.

Он посмотрел на меня, и в уголке его глаз собрались лучики морщинок. Не улыбка, но ее предвестник.

— Поехали, принцесса. Покажем этому песку, кто здесь главный.

И странное дело — в этот раз его «принцесса» прозвучало почти… тепло.

---

СТАС

Она сидела, сжавшись в комок, и пыталась не показывать, что дрожит.

Вид у нее был такой, будто ее личный мирок, выстроенный из палочек для селфи и бумажных планов, только что разнесло ураганом. И, черт возьми, мне вдруг стало ее… по-человечески жаль.

Не в смысле «бедняжка», а в смысле — я понял ее. Этот страх потери контроля. Я сам через это прошел, когда впервые оказался один в тайге и понял, что все мои университетские знания не помогут разжечь костер мокрыми спичками.

Ее взрыв откровенности застал врасплох. Я ожидал истерики, обвинений, но не этой тихой исповеди. «Постоянно», — сказала она. И в этом одном слове был целый мир одиночества и попыток казаться сильнее, чем ты есть.

Я дал ей воды. Самый базовый, примитивный жест помощи. И увидел, как что-то в ее взгляде дрогнуло. Страх начал отступать, уступая место усталому принятию.