Ничего себе поездочка!

Глава 5. Убежище

СТАС

Заброшенная метеостанция оказалась на месте — небольшое бетонное здание с провалившейся кое-где крышей, но стены держались намертво. Я заглушил двигатель, и нас окутала тишина, даже странная после воя бури. Воздух был густым, сладковатым от пыли и полыни.

— И что, мы будем здесь ночевать? — голос Оли прозвучал сдавленно. Она смотрела на покосившуюся дверь, за которой скрывалась тьма.

— Если не хочешь, чтобы при повторном коллапсе фургон занесло по самые зеркала, то да, — я открыл дверь и вышел. Ноги утонули по щиколотку в теплом песке. — Здесь есть генератор, если повезет, конечно, и его не стрельнули какие-нибудь мародеры.

Я толкнул дверь. Она со скрипом поддалась, пропуская нас внутрь. Помещение пахло затхлостью, старым деревом и чем-то еще — временем, что ли. Лучи заходящего солнца, пробиваясь через разбитое окно, освещали запустение: опрокинутые столы, сломанные стулья, стены, испещренные непонятными формулами и графиками, которые кто-то когда-то старательно выводил.

Оля замерла на пороге, озираясь с выражением легкого ужаса.

— Здесь… паутина.

— Пауки — отличные синоптики, — парировал я, пробираясь к дальнему углу, где должен был стоять дизельный генератор. — Если плетут сети — к ясной погоде.

Генератор оказался на месте, древний, покрытый слоем грязи и масла. Я потянул за стартовый трос. Он издал хриплый, неживой звук. Второй раз. Третий. Ничего.

— Великолепно, — пробормотала Оля сзади. — Ночь в музее ужасов без электричества.

Я не стал отвечать, достал из рюкзака мультитул и фонарик. Через пятнадцать минут копошения в механизме, прочистки топливной системы и нецензурной брани, я дернул трос снова. Генератор кашлянул, извергнул клуб черного дыма и… затарахтел. Неуверенно, с перебоями, но свет от единственной лампочки под потолком дрогнул и зажегся, отбрасывая на стены причудливые тени.

Оля ахнула. Не от страха, а от удивления.

— Ты починил его.

— Не «починил», — я вытер руки о штаны. — Уговорил. С камнями это не проходит, а с техникой — иногда срабатывает.

Она медленно вошла внутрь, оглядываясь уже с другим выражением — не с отвращением, а с любопытством. Ее взгляд скользнул по графикам на стене.

— Что это?

— Данные, — подошел я ближе. — Температура, давление, направление ветра. Кто-то очень долго и внимательно слушал, о чем говорит небо. — Я провел пальцем по выцветшей кривой. — Вот это, похоже, был сильный шторм. Лет так тридцать назад.

Она смотрела на график, потом на меня.

— И это… интересно?

— Это история, — сказал я просто. — Не высеченная в камне, а нанесенная на бумагу. Та самая, что не входит в твои планы.

Она не ответила, но и не стала спорить. Простояла так еще мгновение, а потом повернулась и пошла к фургону за вещами.

Пока она таскала свои сумки, я обошел здание. Буря отступила, ночь была на удивление ясной. На небе, свободном от городской засветки, проступили миллионы звезд. Такой густой россыпью, что Млечный Путь был виден как туманная река, пересекающая небосвод.

Когда я вернулся внутрь, Оля расстилала на полу свой идеально свернутый спальник. Рядом лежали влажные салфетки, бутылка с антисептиком и сменная одежда, аккуратно сложенная стопочкой.

— Спать правда на полу? — у нее дрогнул подбородок.

— Лучше, чем в кресле фургона, — я развернул свой потертый, видавший виды спальник с другого конца комнаты. — И пауки тут не кусаются. Проверено.

Она глубоко вздохнула, как бы собираясь с духом, и села в свой спальник, обняв колени.

Тишина снова повисла между нами, но на этот раз она не была напряженной. Она была усталой, принявшей действительность.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на иногда мигающую лампочку.

— За что? За то, что завез тебя в адскую дыру?

— За то, что починил свет. И… за то, что мы не застряли в той буре.

Я кивнул, доставая из рюкзака паек и деля его пополам.

— Держи. Ужин в звездном отеле «У Развалюхи». Пять звезд, не меньше, если считать по небу.

Она взяла свою половину. И впервые за весь день на ее лице появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку.

---

ОЛЯ

Я сидела в своем спальнике и смотрела, как Стас ест свой паек.

Он делал это без отвращения, как что-то само собой разумеющееся. Как человек, который знает цену еде и не ждет от жизни ресторанного обслуживания в заброшенной метеостанции.

Мой мир, который несколько часов назад трещал по швам, вдруг обрел новую, причудливую точку опоры. Да, мы были в развалюхе. Да, мне предстояло спать на пыльном полу. Но над нами была крыша. А за стенами — отступившая буря. И этот странный, невыносимый человек починил свет. Своими руками. Без вызова мастера на час.

Когда он сказал про «звездный отель», я не удержалась и улыбнулась. Это была глупая шутка. Но в ней была какая-то обезоруживающая правда.