Ничего себе поездочка!

Глава 6. Утренний кофе и каменные цветы

ОЛЯ

Проснулась я от того, что на лицо мне падала полоска солнечного света, пробившаяся через дыру в крыше. Я лежала секунду, дезориентированная, пытаясь вспомнить, где я вообще. Потом все вернулось: фургон, буря, метеостанция, звезды... Стас.

Я приподнялась на локте. Его спальник на другом конце комнаты был пуст, аккуратно свернут. На мгновение меня охватила паника — неужели он уехал один? Но тут донесся запах. Дымка. Не костра, а.. сигареты? Нет, что-то другое.

Я выбралась из спальника, натянула кроссовки и вышла наружу. Утро было ясным, прохладным и невероятно чистым. Воздух пах полынью и влажной землей. И тем самым дымком.

Том сидел на заржавевшей бочке неподалеку, спиной ко мне. Перед ним на камне тлел небольшой костерок, а в его руках был... мой дорогой, фирменный кемпинговый набор для кофе. Тот самый, что мне подарили за репост. Он держал его с видом хирурга, изучающего неизвестный инструмент.

— Что ты делаешь? — мой голос прозвучал хрипло от сна.

Он обернулся. На его лице не было ни смущения, ни насмешки.

— Делаю кофе. Твой электрический шейкер для взбивания пенки здесь, ясное дело, не работает. Пришлось импровизировать.

Он поставил турку — нет, это была обычная жестяная кружка — прямо на угли. Через мгновение донесся горьковатый, но невероятно соблазнительный аромат закипающего кофе.

— Откуда у тебя кофе? — удивилась я, подходя ближе.

— Всегда вожу с собой. Растворимый — для экстренных случаев, зерна — для души. — Он помешал содержимое кружки обломком ветки. — Ты как? Выжила, ничего не отвалилось?

В его тоне не было язвительности. Была... своеобразная забота? Нет, скорее просто констатация факта.

— Кажется, да, — я села на соседний камень. — Спина, конечно, не в восторге, но я жива.

Он снял кружку с огня, дал ей немного постоять, а затем протянул мне. Рядом положил крышку от банки, на которой лежали два куска темного хлеба и ломтик сыра.

— Завтрак в постель, мадам, — он все же не удержался и ухмыльнулся.

Я взяла кружку. Она была горячей, почти обжигающей. Сделала маленький глоток. Кофе оказался крепким, горьким, без сахара и молока. Самый лучший кофе в моей жизни.

— Спасибо, — сказала я, и он кивнул.

Мы сидели и молча пили кофе, глядя на просыпающуюся долину. Песок, принесенный бурей, лежал ровным слоем, искрясь в лучах солнца. Было красиво. Странно и пустынно, но красиво.

— Слушай, — начала я, не глядя на него. — Про вчерашнее... про мой монолог о контроле...

— Забудь, — он отмахнулся. — У всех бывают моменты слабости. Даже у королев ХэппиФейс.

Я хмыкнула.

— А у суровых геологов?

— У суровых геологов они случаются регулярно. Просто мы их заливаем кофе и закапываем в образцах.

Он допил свой кофе и встал, потянувшись.

— Ладно, принцесса. Собирай свой лакшери лагерь. Сегодня нам нужно нагнать километров пятьдесят, если хочешь успеть к закату в то самое «эпичное место для фото» из твоего плана. Пункт... какой там у тебя? — он притворился, что заглядывает в невидимый список.

— Пункт восемнадцатый, — автоматически ответила я. — «Скала Поцелуев».

— Ну вот, — он бросил кружку в свой рюкзак. — Поедем целовать скалы. Только предупреждаю, геологически это просто базальтовая колонна, разрушенная эрозией. Никакой романтики.

Но он сказал это без привычного сарказма. Скорее, с какой-то теплой иронией. И впервые я подумала, что, возможно, базальтовые колонны тоже могут быть прекрасны. По-своему.

---

СТАС

Она сидела на камне, сгорбившись над своей кружкой, с влажными на концах от утренней росы волосами и без броского макияжа. Выглядела... моложе. Настоящее. Не такой уж и страшной зверюгой оказалась королева ХэппиФейс, когда с нее смыли весь этот лак.

Мой кофе она пила без возражений, хотя был он, конечно, не чета ее латте с розой. И съела свой кусок хлеба, не скривившись. Прогресс.

Когда она заговорила про вчерашнее, я ее остановил. Незачем ковыряться в этих ранах. Она показала свое слабое место — редкая честь для такого человека. Лучше этого не вспоминать и двигаться дальше.

А потом я ляпнул про ее «эпичное место для фото».

Сам удивился. Я, кажется, запомнил название этого пункта. «Скала Поцелуев». Глупое, конечно, название, придуманное для туристов. Но я представил, как мы подъезжаем туда на закате, и она, как всегда, начинает выстраивать кадр. И почему-то эта картинка не вызвала во мне привычного раздражения.

Пока она собирала свои вещи с невероятной тщательностью, я прошелся вокруг станции. Песок, принесенный бурей, обнажил кое-что интересное. Я нагнулся и поднял камень. Не аммонит, конечно, но все же.

Когда мы уже закидывали вещи в фургон, я протянул ей его.

— На.

Она удивленно посмотрела на меня, потом на камень в моей руке.

— Что это?