Ничего себе ягодки

Глава 16

Тишина после ухода гостей была громче любого крика. Пылинки, взметнувшиеся в воздух от порыва магии, медленно оседали в полосах света из окон. Стена из сизого тумана, созданная некромантом, медленно растаяла, оставив после себя запах старой глины и увядших листьев.

Драшман первым нарушил молчание. Он продолжал смотреть на закрытую дверь, его плечи были неестественно напряжены.
— Яровиль, Стайнтклафт, — его голос был низким и ровным, лишенным обычной раздраженной интонации. — Осмотрите периметр. Убедитесь, что они действительно ушли…
Он не закончил, но и без того было понятно. Яровиль кивнул, бросив на Эльку сложный взгляд — в нем смешались ярость, тревога и что-то еще, что она проигнорировала, упрямо отведя глаза. Стэн молча развернулся и вышел, его плащ развевался за ним бесшумным серебристым крылом. Ничего себе, так некромант то у нас за главного, выходит? Лорды его как беспрекословно слушаются.

Драшман наконец повернулся. Его темные глаза скользнули по перепуганным, бледным лицам девушек и остановились на Раэлине Даррингтон. Он сделал шаг к ней, затем еще один, сокращая расстояние. Казалось, воздух между ними сгустился, стал вязким от невысказанного.

— Раэлина… — начал он тихо, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность.

Черная ведьма замерла, не двигаясь с места. Ее поза была отстраненной, но пальцы, спрятанные в складках черного платья, слегка сжались.

Драшман подошел почти вплотную, настолько, что мог бы коснуться ее, если бы протянул руку. Он наклонился чуть ближе, и его шепот был настолько тих, что долетел, наверное, только до нее — и до моих отчаянно напрягшихся ушей. Любопытство же не порок, верно?

— Эли… — прошелестел он. Одно слово. Короткое, срезанное имя. В нем была трещина, через которую проглядывало что-то старое, личное и, возможно, болезненное.

Раэлина вздрогнула, как от ожога. Она резко вскинула руку, не для жеста, а как щит, ладонью вперед, останавливая его.

— Для всех я — Раэлина Даррингтон, — прозвучал ее голос. Он не вибрировал и не пел. Он резал, как отточенное стекло. Холодный, четкий, абсолютный. — Исключений нет. Никогда не было и не будет.

Она опустила руку, но пространство между ними осталось непреодолимым. Драшман застыл на секунду, его лицо стало каменной маской. Только легкое подрагивание мышц на скулах выдавало бурю внутри. Он медленно отступил на шаг, кивнул — коротко, по-деловому — и повернулся к нам, девушкам.

Его взгляд, тяжелый и пронизывающий, снова нашел меня. В нем не было ни гнева, ни упрека. Был холодный, аналитический интерес хирурга, рассматривающего сложный случай.

— Айны, — произнес он, и его голос вновь обрел привычную ледяную твердость. — На сегодня занятия отменены. Вы возвращаетесь в свои шалики. Немедленно. Не покидайте их до особого распоряжения.

Он щелкнул пальцами. Над нашими головами, из ниоткуда, возникли Сурии. Все, до единого, пульсировали серибристым светом. Они зависли над каждой из нас, как стервятники, готовые клюнуть при малейшем неповиновении.

— Суррии проводят вас и проследят за соблюдением порядка, — добавил Драшман. — Любая попытка выйти, любое использование магии, любой громкий разговор будут расценены как нарушение. Понятно?

Мы молча послушно закивали. Даже Элька не нашлась что сказать, лишь сжала кулаки, глядя на парящий над головой шарик с ненавистью. Демоница явно рвалась в бой, а ее, как маленькую, отправляли домой сидеть тихо и не высовываться.

— Тогда идите, — бросил Драшман, отворачиваясь. Его разговор с Раэлиной явно не был окончен, но теперь он велся в иной плоскости — плоскости долга и надвигающейся угрозы.

Мы потянулись к выходу, переглядываясь и посматривая на Сурриев. Кассия не отпускала мою руку, ее пальцы были ледяными. Я бросила последний взгляд назад.

Драшман и Раэлина снова стояли друг напротив друга, разделенные всего парой шагов, которые казались пропастью. Он что-то говорил ей, быстро и жестко, жестикулируя в сторону двери, через которую ушли гости. Она слушала, неподвижная, как статуя, ее маска скрывала любое выражение. Но по напряженной линии ее плеч, по тому, как она чуть склонила голову, было ясно — она явно не из легкомысленных особ и сейчас трезво оценивает и взвешивает свои силы для дальнейших действий.

Один из Сурриев замер надо мной, усердно мерцая, вынуждая идти. Я повиновалась, легонько прикоснувшись пальцами к месту под рукавом, на сгибе локтя.

«Они ищут Носителя Слова…» — эхом отозвалось в голове.

А я, сама того не желая, выдала свою тайну. Что теперь со мной будет?