Ничего себе ягодки

Глава 18

— А ты? — тихо спросила Элька, разминая осторожно шею. — Как умерла ты, Тай?

Я посмотрела на их лица — уставшие, открытые, ждущие.

«Покажи им, - прошептал Ант. – Они не предадут».
— Банально, — сказала я, и мой голос прозвучал сухо. — Уснула и не проснулась. Мигрень, алкоголь, усталость. Сорок пять лет одиночества — и тихий конец в собственной постели. Никаких драм. Просто... конец. — Я сделала паузу. — Но здесь начинается интересное. Потому что мой «конец» оказался... началом чего-то.

Я медленно закатала рукав домашнего платья. Кожа на сгибе локтя была чистой, нежной. Ничего, кроме едва заметных голубоватых жилок. Но я смотрела туда, где должны были быть два сапфировых пятнышка.

— Ант, — позвала я мысленно.

Сначала ничего. Потом — легкое тепло. И под кожей, медленно, словно сквозь толщу воды, проступили два крошечных, ярко-синих огонька. Они светились изнутри, как далекие звезды.

Кассия ахнула. Абринаэль замерла. Элька прищурилась.
— Фамильяр? — спросила она. — Ты что, колдунья?

— Нет, — покачала головой я. — Это не фамильяр. Он был... внутри. В моей голове. Голос. А потом... материализовался. Он говорит, что эти люди в черном ищут не его. Они ищут Носителя слова. То, что я сделала сегодня... слово, которое я произнесла... оно привлекло их внимание.

— Какое слово? — не отрываясь от светящихся точек, спросила Абринаэль.

Я перевела дух.
— Молитву. С моей планеты. «Господи, спаси и сохрани. Аминь». — Я посмотрела на их недоумевающие лица. — Здесь, в этом мире, такие слова... они что-то значат. Иное. Они тут важны.

В шалике снова воцарилась тишина, теперь уже иного качества. Не паническая, а сосредоточенная.

— Значит, — медленно начала Элька, — нас собрали не просто так. Не только за то, что мы умерли. А за то... что мы можем знать что-то, чего нет в этом мире?

— Или помнить, как должно быть на самом деле, — тихо добавила Кассия, наконец подняв голову.

- А как было на самом деле? – повернулась я к лисичке, которая выдавала информацию какими-то порциями, а знала явно больше.

Кассия виновато прижала ушки и медленно вздохнула, набираясь сил для своего очередного рассказа. Но ее прервали.

Внезапно светящиеся точки под моей кожей резко погасли. Одновременно за дверью раздался яростный, тревожный писк Сурия и тяжелые, быстрые шаги по дорожке.

— Спрячь! — шикнула Элька.

Да что прятать-то, Ант и сам что-то почувствовал, раз так среагировал. Но рукав я мгновенно послушно опустила. Дверь шалика распахнулась без стука. На пороге стоял Драшман. Его взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по нашим лицам, задержавшись на сжавшейся в испуганный комок Каське.

— Нарушение приказа, — константировал он без всяких предисловий. — Всех четверых — на внеочередное дежурство. На кухне. Сейчас же. И если я услышу хоть один лишний звук, кроме скрежета терки о морковку, следующее наказание будет куда серьезнее. Понятно? Нашли время…

Мы молча кивнули. Он повернулся, чтобы уйти, но на секунду задержался, бросив последний взгляд в нашу сторону. Не на всех. На меня.

— И, айна Тайиури, — его голос упал на полтона ниже. — После дежурства — ко мне. Для... дополнительного разговора.

Он вышел, хлопнув дверью. Нас снова оставили наедине со страхом, но теперь это был страх иного рода. Страх, смешанный с горьким пониманием и хрупкой, новой связью. Мы обменялись историями. Мы обменялись правдой. И теперь, что бы ни случилось дальше, мы были в этом вместе.

— Ну что, на кухню, айны — с горькой усмешкой произнесла Элька, первой направляясь к двери. — Хоть морковку тереть научимся.

Мы поплелись к двери, под аккомпанемент мигающего красным Сура. Кассия шла, глядя под ноги, Абринаэль — с привычной ледяной отстраненностью, но я видела, как мелко дрожат ее длинные пальцы. Меня же лихорадочно колотила мысль: «После дежурства — ко мне». Что это значит? Допрос? Испытание?

Кухня встретила нас знакомым запахом трав, дыма и чего-то кислого. Варгра, гномиха-повариха, стояла посредине, скрестив короткие, могучие руки на груди. Ее карие глаза, похожие на две приплюснутые пуговицы, сверлили нас с нескрываемым неодобрением.

— Вечные нарушительницы в полном составе, — прохрипела она. — Места знаете. Без разговоров. Блондинка — картошка. Чернявая — лук. Лисичка — к печке, следи, чтобы бульон не сбежал. А ты… — ее взгляд упал на меня, — Ты с морковкой разбирайся. И чтобы тихо мне тут.

Она махнула рукой к углу, где на грязном столе ждала целая гора рыжих корнеплодов и четыре зловеще блестящие терки.

Мы разбрелись, покорные. Тишину нарушал только стук ножей, шипение котла и противный, царапающий слух звук терки о морковку. Мой разум лихорадочно работал. Ант молчал. Сурии зависли под потолком, беззвучно наблюдая. Энна и Кори, наши более послушные сожительницы, наверное, сидели в шалике в тревожном ожидании. А мы здесь, наказанные, чистили овощи, пока где-то там, в шале преподавателей, решалось что-то более серьезное и важное.

Элька, спустя нескольких минут молчаливого шинкования лука, от которого у нее почему-то не текли слезы, резко бросила нож в раковину.
— Не могу больше! — прошипела она. — Сидеть тут, как провинившиеся школьницы, когда непонятно что творится! Эти твари в масках, этот взгляд Драшмана… Мы что, просто будем ждать, пока нас по одной вызовут «на допрос»?

— Тише, — беззвучно прошептала Абринаэль, не отрываясь от картофелины. — Они слушают.

Она кивнула в сторону Суриев. Те мигнули в ответ, как будто в подтверждение.

— Пусть слушают! — Элька задиристо подняла подбородок, но голос ее все же понизился. — Мы же только что… поговорили. Узнали. Значит, мы не просто статисты в их игре. У нас есть… информация. Слабое место.

— У Тай есть информация, — поправила ее Кассия, помешивая что-то в котле. — А у нас — только груз прошлого.

— И это уже что-то! — настаивала демонесса. — Мы знаем, за чем они охотятся. Знаем, что Бурве, эти Черные… они ищут что-то в нас. Особенно в пришедших с планеты Тай. В переживших смерть. А теперь они учуяли это «что-то» в Тай сильнее. Значит, она в опасности больше всех. — Она посмотрела на меня. — Что ты собираешься делать, когда он тебя вызовет?