Ничего себе ягодки

Глава 21

Мы стояли у края воды — зеркально-чёрной, холодной и абсолютно неподвижной. Стэн «Второй» не смотрел на нас. Его взгляд был прикован к воде.
— Успокойте эмоции, — сказал он. — Не пытайтесь управлять водой, как огнем. Не приказывайте. Просто… слушайте. Ладонями, кожей, своей сутью. Попытайтесь слиться с водой, стать ею, понять ее.

Кассия сразу же присела на корточки, опустив кончики пальцев в воду. Её ушки дрогнули, настраиваясь. Видимо, опыт какого-то слияния у нее уже ранее был. Не удивительно – отец все-таки шаман. Абринаэль осталась стоять, закрыв глаза, её поза была неестественно прямой, будто она прислушивалась к чему-то очень далёкому. Элька недовольно хмурилась, воду она не любила, ей огонь ближе был. Тоже объяснимо – там преподаватель ее еще раззадоривал, подстегивал. Кори и Энна нерешительно последовали примеру Кассии.

Я осталась стоять. Боялась. Боялась, что снова ничего не почувствую. Или что почувствую слишком много — ту самую «рану мира», о которой говорил Стэн.

«Не бойся, — прошептал он, и его голос был подобен лёгкой ряби на воде. —Я… помогу тебе услышать. Если захочешь».

Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и опустила ладони в воду. Она была леденяще холодной, и от этого холодка по коже побежали мурашки. Сначала — ничего. Только собственное дыхание и слабый стук сердца в ушах. Потом — лёгкая вибрация. Глухой, тяжёлый гул, идущий не из воды, а сквозь неё, из самых глубин под ней. Это был не только звук. Это было ощущение. Ощущение огромной, невыразимой пустоты там, где должно биться полноводное, живое сердце планеты.

Я позволила этому чувству окутать себя. И тогда…

В этой пустоте я вдруг уловила… отзвук. Эхо. Не звука, а движения. Двое людей. Они не плыли. Они падали. Сквозь слои реальности, сквозь боль и хаос, сжимая в руках свёрток, обёрнутый в кожу. Их лица были искажены не страхом, а решимостью и невероятной скорбью. Они смотрели назад, туда, где мир рвался на части, и в их взгляде была бесконечная вина. Знакомое имя одного из них пронеслось в пустоте тихим зовом: Адма.

Картина рассыпалась, но чувство осталось. Чувство побега. Не предательского, а отчаянного, последнего шанса. Бегства, которое обернулось новой ловушкой.

Слеза скатилась по моей щеке и упала в воду. Зачем мне плакать о том, кого не знаю? Не знаю я… Но знает Ант… О Боже…

Я дёрнулась и открыла глаза. Вода под моими ладонями слегка дрогнула, и по её поверхности от моих пальцев разошлись слабые, ровные круги.

Вокруг все были поглощены своими ощущениями. Кассия хмурилась, по её лицу катились слёзы — она тоже чувствовала боль планеты. Еще бы, наследница клана целителей. Элька стояла с закрытыми глазами, но её хвост нервно подрагивал. Абринаэль была бледна как смерть. Кори с Энной взялись за руки, словно поддерживали друг друга и упрямо всматривались в воды пруда.

Стэн стоял неподвижно, но его взгляд теперь был прикован ко мне. К воде под моими руками.
— Что вы услышали, айна Тайиури? — спросил он так тихо, что я прочла его слова по губам больше, чем услышала.
— Пустоту, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло. — И… печаль. Потеря…
Я ожидала непонимания, насмешки. Но он лишь медленно кивнул, и в его ледяных глазах вспыхнула искра чего-то — не удивления, а… подтверждения.
— Вы услышали достаточно, — сказал он просто. — Пустота — наша общая рана... Дисбаланс стихий. А потеря — он сделал паузу, и его взгляд стал отстранённым, — Печаль и потеря — это то, что все пытаются исправить.

Остаток урока прошёл в тщетных попытках остальных хоть что-то уловить. Энне удалось заставить воду слегка поменять цвет, став чуть мутнее. Кори вызвала на поверхности рябь, но не от ветра.

Когда мы шли назад, Кассия пристроилась рядом.
— Тай, — прошептала она. — Это было… ужасно. Как будто земля подо мной стонала. Она больна. И эта болезнь… она в самой её сердцевине.
Я кивнула, всё ещё чувствуя на губах привкус пепла и соли.
Мы замолчали. Урок географии Яровиля и загадочное эхо древней истории у пруда создавали печальную картину. Мир умирал от раны, нанесённой катастрофой. Из раны сочилась чёрная мгла, в которой жило нечто голодное и злое. Еще и с сущностью женщины. Злая женщина и так не подарок, а тут еще и прародительница мглы. Как будто нам голосов в головах мало.

Ант недовольно хмыкнул, явно протестуя. А я что? Я ничего, анализирую.

Мы подходили к шаликам, когда воздух зарябил. Обычные звуки лагеря — крики птиц, шорох листьев, отдалённые голоса — на секунду стихли, будто выключенные. И в этой внезапной, абсолютной тишине я услышала… не голос. Шёпот. Множественный, накладывающийся сам на себя, полный боли и безумия. Он шёл не из ушей. Он вибрировал в костях, в зубах. Вокруг.

«… отдай… открой… больно…»

Шёпот стих так же внезапно, как и появился. Звуки мира вернулись. Мы стояли, бледные, переглядываясь.
— Вы слышали? — тихо спросила Энна, её фиолетовые глаза были полны ужаса.
Все кивнули. Даже Абринаэль. Элька стояла, сверкая красными глазищами и нервно дергая кончиком хвоста, вновь принявшим вид лезвия. И когда только успела трансформироваться?

Чей это голос и кому тут так больно, что услышали все? И, судя по всему, его голос был теперь направлен на тех, кто в лагере. Или, точнее, на меня, которая, по мнению кого-то, могла быть Носителем Слова.

Войдя в шалик, я не стала ничего говорить. Я просто села на кровать и уставилась в стену, пытаясь заглушить в ушах тот леденящий, многослойный шёпот. Голова начала отчаянно болеть.

«Отдай… открой…»

Ант под кожей молчал, но его присутствие было тяжёлым, как камень. Он слышал этот шёпот. И, кажется, знал, что он значит. Но говорить пока не собирался. Как и все остальные в этом проклятом месте, он ждал.

- Ант? – позвала наконец-то я. – Думаю, нам пора поговорить откровенно.