Ничего себе ягодки

Глава 27

- Отдай ее… отдай, - пронесся над поляной голодный шепот, и из-за деревьев выступили силуэты желтоглазых мужчин в черном. За их спинами клубилась черная мгла, поглощая и растворяя в себе корявые мертвые деревья.

Беда не приходит одна… Тилли, праматерь тьмы, выглянула из своего мрака, решив использовать свой шанс. Мои бедные подруги в ужасе озирались вокруг. Обреченно замерли Элька и Бри, уже однажды столкнувшиеся с этим потусторонним злом.

Драшман пошатнулся от напряжения — удерживать давление на колдуна под напором проявившей себя Тилли было нечеловечески сложно.

Я бросилась вперёд, в самый центр тишины. Мои колени подогнулись, и я упала на сияющую землю, раскинув руки, прижавшись лбом к холодной, пульсирующей почве. Вход, он тут, я знаю, но как его открыть?? Отчаяние и страх не давали сосредоточиться.

- Прочь! – донесся до меня знакомый бархатный вибрирующий голос, и слезы надежды и облегчения чуть не брызнули из глаз.

Раэлина Даррингтон… Черная ведьма. Как же она вовремя.

Драшман мельком взглянул на вставшую рядом с ним женщину в черном плаще, скинувшей с головы свой капюшон и поднявшей руки в каком-то сложном ритуальном жесте.

- Эти – мои, - произнесла жестко ведьма в своей неизменной маске, чьи волосы колыхались, словно змеи от потоков магии, которые понеслись от нее в сторону черной мглы. И некромант кивнул ей в ответ, принимая ее помощь и поддержку.

Господи, как же это красиво и эпично, подумалось на секунду мне, но, к сожалению, времени любоваться на эту странную и прекрасную пару у меня совершенно не было.

И вдруг, как озарение, в моей голове всплыли строки из далекого детства, из толстой книги в кожаном переплете в доме бабушки: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

— Слово, — прошептала я. — Все начинается со Слова.

Неожиданно для меня самой из моих ладоней, которыми я пыталась найти вход, брызнули десятки сияющих лучей. Земля подо мной перестала пульсировать. Она стала… ровной. Гладкой. Как поверхность зеркала, затянутого дымкой.

И в этом зеркале я увидела отражение. Не своё. Другого неба. С четырьмя спутниками — красным, сиреневым, золотым и серебряным. И сад. Совершенный, невозможный по своей гармонии сад. На поляне вокруг меня стало оглушительно тихо.

Вход.

Он был тут.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Бурве. Он стоял, и смотрел на меня. Не с яростью. С жадностью. С лихорадочным, безумным восторгом.

— Да! — выкрикнул он, и его голос сорвался на визгливый смех. — Да! Открывай! ОТКРЫВАЙ, НУ ЖЕ!

Он больше не пытался меня остановить. Он ждал, когда дверь откроется, чтобы ворваться первым.

Некромант и Черная ведьма стояли напряженные, как натянутая тетива, готовые отбивать следующую атаку, переводя взгляд с меня на Бурве и отступающих в лес «желтоглазых».

- Не конец… вернусь, - пронесся над поляной многоголосый шепот, полный злобы, на что Раэлина лишь поджала губы, переглянувшись с Драшманом.

Первой пришла в себя Элька, вырвавшись из рук Абринаэль, и понеслась ко мне по сияющей земле, а за ней — все остальные. Мои подруги. Мой маленький отряд поддержки. Они бежали ко мне.

— Тай! — закричала Кассия, и в её голосе был страх и что-то ещё. Надежда.

Я протянула к ним руку. Вторую — к дрожащему зеркалу под собой.

«Че тошан ежи анисе сибене…» — пронеслось у меня в голове, уже не песней Анта, а моей собственной, сбившейся молитвой.

Зеркальная поверхность подо мной дрогнула и просто... перестала быть. Подо мной, под нами всеми, исчезла сияющая почва Поляны. Исчез холод, исчез вибрирующий воздух. Мы падали.

Но это не было падением в пропасть. Это было погружение в тёплую, густую, золотистую субстанцию. Как в мёд, но без липкости. Как в свет, но он был плотным, осязаемым. Он обволакивал, успокаивал, смывая с тела и души страх и боль.

Падение длилось мгновение и вечность одновременно. И закончилось мягким, бесшумным приземлением на что-то упругое и живое.

Я открыла глаза. Мы лежали на траве. Но какой траве... Каждый травинка была идеальной, излучала мягкое свечение. Воздух был насыщен запахами, которые не пахли ничем земным — это был аромат самой чистоты, гармонии, завершённости. Над нами простиралось небо. Не чёрное с двумя искалеченными спутниками. Лазурное, бездонное, и в нём светили четыре светила: знакомые красный Файра и сиреневый Аквад, и ещё два — золотое, тёплое, как солнце, и серебряное, прохладное и ясное. Суол и Айур. Живые.

Мы были в Мэдеме.

Я поднялась, оглядываясь. Мы лежали на краю идеального сада. Деревья с серебристой листвой, ручьи, в которых вода переливалась всеми цветами радуги, цветы невероятных форм и оттенков. И тишина. Глубокая, совершенная, не нарушаемая тишина. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Только самодостаточная гармония бытия.

Рядом застонала Кассия. Она села, широко раскрыв глаза, и беспомощно поводила ушками, пытаясь уловить хоть какой-то знакомый звук.

— Где... — начала Элька, но её голос, обычно такой резкий, прозвучал здесь приглушённо, почти шёпотом, словно сама атмосфера не позволяла грубым звукам.

— Мы внутри, — прошептала я. — Мы сделали это.

«У тебя получилось, маленькая айна, — голос Анта звучал в моей голове, полный древней тоски, узнавания и печали. И я чувствовала в нем что-то еще – пробуждение былой силы. — Мы в мире, который наш Учитель создал для созерцания. И который стал для кого-то тюрьмой».

Сад был прекрасен, но в его совершенстве была леденящая душу стерильность. Ничего не росло, не умирало, не менялось. Всё было застывшим в вечном, бесстрастном моменте.

И тогда мы увидели Их.