Ничего себе ягодки

Эпилог

Тишина в зале Совета в замке Антелов была иной. Не зловещей, не напряжённой, как прежде, когда в неё входили гонцы с границ, пахнущие страхом и пеплом. Эта тишина была задумчивой, полной непривычной, осторожной надежды. Воздух, всегда наполненный лишь магией Огня и Воды, теперь нёс лёгкие, почти неуловимые нотки — свежесть высокогорного ветра и глубинный, тёплый запах влажной земли после первого дождя за много лет.

За длинным столом из чёрного дерева, инкрустированного серебром водных рун и золотом огненных спиралей, сидели мужчины.

Стэн Норт Второй, ледяной лорд Сантайнзберга, рассматривал карту, на которую наносили сь первые, робкие изменения: чёрная мгла на северо-западной границе не отступила, но перестала ползти вперёд. Она замерла, будто в нерешительности.

Яровиль Раджар, его рыжие волосы казались чуть тусклее без постоянного внутреннего напряжения, откинулся на спинку кресла. В его руке вращался маленький, живой огненный шар, но взгляд был устремлён не на него, а в высокое окно, где в дневном небе, рядом с привычными сиреневым Аквадом и алым Файром, висели две новые, крошечные точки — бледно-зелёная Суол и серебристо-голубая Айур.

— Отчёты Лайнов подтверждаются, — нарушил молчание Драшман Сорэй Джаг. Он не сидел. Он стоял у другого окна, спиной к залу. — Энергетический фон стабилизируется, исцеление продолжается.

— Как айны? — тихо спросила Раэлина Даррингтон. Она сидела в тени, её маска скрывала выражение лица, но голос, лишённый привычной вибрации, выдавал усталость. — Кассия?

— Живёт с отцом, — ответил Яровиль, наконец разжимая пальцы, и огненный шар погас. — Восстанавливает родовые знания. Говорит, что слышит землю теперь… по-другому.

— А другие? — спросил Стэн, отрывая взгляд от карты. — Демонесса? Эльфийка?

— Эллия Айн-Миронэ, — по губам Яровиля скользнула странная, почти невольная улыбка, — отказалась возвращаться в клан. Заявила, что её место там, где «пахнет настоящим делом». Поступила на службу в пограничную стражу Расстожара. Под моё… под командование начальника стражи. — Он слегка покраснел и откашлялся. — Абринаэль уехала. Сказала, что должна искать… следы.

— Корнелия и Энна остались при храме целителей в Сантайнзберге, — добавил Стэн. — Помогают. Учат других тому немногому, что успели понять. Они… нашли своё место.

Тишина снова повисла в зале, на этот раз наполненная памятью о той, чьё место так и осталось ненайденным. О той, чья жертва сделала этот разговор возможным.

— Что с Тилли? — наконец спросил Яровиль.

— Мгла замерла, — сказал Драшман. — Но не исчезла. Тилли ещё там. Она ранена, ослаблена возвращением стихий, но она жива. И будет искать новый способ.

Дверь в зал Совета тихо открылась. Никто из магов не вздрогнул — они почувствовали это присутствие заранее. Лёгкое, едва уловимое, как дуновение того самого нового ветерка.

В зал вошла Антелия Хелена. Она была одета просто, в платье цвета морской волны, её чёрные волосы были заплетены в тугую косу. Она несла в руках небольшой деревянный ларец. Её лицо, всегда выражавшее лишь безмятежную печаль, сейчас было сосредоточено. И в глубине её карих глаз горел мягкий свет — свет понимания и сочувствия.

За ней, как тень, следовал Антел Лордан. Его присутствие заполняло комнату, но в нём не было грозной, подавляющей силы. Была усталая готовность защищать то, что осталось, и настороженность. Свою любовь он не доверял никому.

Хелена подошла к столу и поставила ларец перед Драшманом. Все смотрели на него. Не на неё — она общалась иначе.

Она прикоснулась пальцами к вискам, и в сознании каждого в зале всплыл ясный, чёткий образ, сопровождаемый волной тёплой, печальной нежности: маленький, худой мальчик-эльф с большими зелеными глазами и острыми ушками, спящий на груде мягких подушек в солнечной комнате. Он дышал ровно, и на его лице не было следов ужаса.

— Абрион, — мысленно прошелестел её «голос» в их сознании. — Брат Абринаэль. Они не убили его тогда. Они… спрятали. Запечатали в остатках магии места, как маячок, как приманку для неё.

— Он жив, — мысленно продолжила Хелена. —Он не помнит почти ничего. Только сестру. Имя. И… страх перед чёрными масками.

Она посмотрела на Драшмана, потом на Раэлину.
— Надо сказать ей. Это – поддержит ее в поисках.

Драшман медленно кивнул. Его обычно холодные глаза смягчились.
— Я найду способ передать весть Абринаэль. Через каналы лайнов. Без лишнего шума.

Хелена благодарно склонила голову. Затем её взгляд стал отстранённым, она снова коснулась висков, и на этот раз образ был иным: тонкая, едва видимая серебристая нить, тянущаяся из этого моря света, сквозь ткани миров, и уходящая… вверх. В неизвестность. В иное место, иное время, к иной одинокой душе, которой, возможно, тоже предстоит стать мостом, основой, началом.

Образы растаяли. Хелена опустила руки. В её глазах стояли слёзы, но на губах играла лёгкая, едва уловимая улыбка. Она снова могла «говорить». Не так, как раньше. Иначе. Глубоко.

Антел Лордан положил руку ей на плечо, и в этом жесте была вся его любовь.

Яровиль первым нарушил завороженное молчание.
— Значит… это ещё не конец.
— Это никогда не конец, — тихо пронеслось у всех в сознании. — Это только пауза. Но теперь… теперь у нас есть свет в небе, которого не было. И земля под ногами, которая снова дышит. И память о той, что отдала за это всё. Этого достаточно. Чтобы продолжать бороться. Чтобы защищать эту хрупкую, новую надежду.

Они вышли из зала Совета — маги, правители, воины, уставшие, но не сломленные. Впереди была тяжёлая работа: укреплять границы, налаживать связь между королевствами, учиться чувствовать и использовать едва пробивающиеся стихии Земли и Воздуха, следить за замершей, но живой мглой Тилли.

Но когда Стэн Норт вышел на балкон и вдохнул воздух, в котором уже не было прежней горечи дисбаланса, а Яровиль, спускаясь по лестнице, услышал со двора знакомый, язвительный смех демонессы, а Драшман, обмениваясь с Раэлиной долгим, многозначительным взглядом, почувствовал, как в его холодное сердце пробивается странное, забытое тепло, — они знали.