Ничего тебе не скажу

Мама

Мама приехала через полтора часа, когда я готовила ужин.

– Что случилось? – спросила я с порога, всматриваясь в мамино лицо.

– Поговорим после ужина, – уклончиво ответила она.

Мама не выглядела излишне взволнованной.

Значит, не Олег.

Мама села на кухне за стол, ожидая, когда я доготовлю ужин.
Я слила с макарон воду и заправила сливочным маслом.

– А промыть макароны?

– Их давно не промывают.

Дуршлаг я оставила в раковине, а макароны принялась раскладывать по тарелкам.

– А дуршлаг можно сразу помыть, чтобы он не занимал раковину, – сделала замечание мама.

– А я мою потом, все сразу.

Мама укоризненно покачала головой. Она считает, что все должны делать, так же как и она и никак иначе. К слову из-за этого у нас когда-то было не мало проблем, но об этом потом.

А после ужина дети ушли смотреть мультики и мы с мамой перешли к теме разговора. Мама полезла в сумку, и достало листы А4 и положила передо мной. "Выписной эпикриз" было написано там.

– Вот. Из больницы сразу к тебе.

– Из больницы? – я схватила выписку и прочитала в диагнозе "Артериальная гипертензия".

– Почему ты не сказала, что лежала в больнице?

– Не хотела беспокоить. Но теперь придется. Не буду ходить вокруг да около. Аня, мне нужна твоя помощь.

Я оторвалась от чтения и посмотрела на маму, вглядываясь в ее лицо внимательнее, рассматривая следы болезни: круги под глазами, осунувшийся вид.

– Ты можешь рассчитывать на меня, мам. Я тебе обязательно помогу, чем смогу.

– Видишь ли. Я боюсь сейчас находиться одна. У меня темнеет в глазах, колотится сердце. Плохо в общем. Доктор сказал, что я обязательно должна быть под присмотром. И я хотела бы попросить тебя пожить с вами несколько месяцев.

Я ошарашенно молчала. Жить с мамой и ее характером под одной крышей то еще испытание. Ужиться нам будет не просто. Мой дом перестанет быть для меня крепостью, где можно по вечерам, уложив детей спать, побыть наедине с собой в тишине и покое.

– Врач сказал, со мной может в любой момент случиться инсульт или инфаркт миокарда, – продолжала мама. – Если я буду в квартире одна и мне станет плохо, меня даже никто не найдет вовремя! А так, ты будешь приходить после работы и я буду у тебя на глазах. Потом здесь же в соседнем доме живет моя подруга, она в любой момент может до меня добежать. Так что ты скажешь? Не погонишь больную мать?

Я взяла маму за прохладную руку.

– Не погоню. Ты можешь рассчитывать на мою помощь.

Совесть не позволит мне указать ей на дверь.

– Но это еще не все, – продолжала мама. – Мне нужны деньги на лечение, потому что после того лечения, какое мне оказали в больнице, мне требуется еще одно лечение. Мне помогли подобрать хорошую клинику, где меня не угробят. Мне нужно пройти полностью обследование и некоторые процедуры.

– Сколько денег нужно?

– Деньги не проблема. Насчет денег я уже вопрос решила. Я хочу сдать свою квартиру, тогда у меня будут средства. Уже есть жильцы на примете, знакомые знакомых, очень приличные люди, им как раз на пару месяцев нужна квартира. Я буду жить с вами, сдавать квартиру и у меня будут деньги на лечение. Ты же не откажешь больной матери? – снова спросила мама.

К слову я сейчас жила в квартире в которой выросла. А мама в квартире, которую я ей купила. Когда мы с Олегом были в браке мы взяли в ипотеку трешку, после развода ее продали, разделили деньги и я купила однокомнатную квартиру, куда переехала мама, а я с детьми сюда, в двухкомнатную, где они с рождения и были прописаны.

– А ты уверена, что это нормальные люди? Что им можно доверять и они не убьют квартиру?

– Уверена! Я перееду к вам на днях.

Мама поднялась, взяла чашки со стола, сполоснула их, повесила на рейлинг определенным образом в одну сторону. Потом машинально поправила тарелки в сушке так чтобы они стояли по не просто по размеру, но и по цветовой гамме, перевесила полотенца.

Наблюдая за мамой, я проговорила:

– Мама, раз мы теперь будем жить вместе, давай договоримся сразу – без нравоучений и морали. Я давно взрослая. У меня самой дети. Быт наш давно налажен…

– Конечно, дочка, – пообещала мама.

Я постелила маме на диванчике в комнате детей. И мы разошлись по комнатам.

Утром, когда я поднялась, мама уже сидела на кухне. Я сделала себе кофе, маме чай и села за стол.
Мама отрезала кусок белого хлеба и принялась намазывать толстым слоем сливочного масла, а потом протянула хлеб мне.

– Ешь.

Я отодвинула бутерброд.

– Не хочу. Я только кофе.

– Гастрит надумала заработать? Ешь!

– Мама!

Я поднялась и пошла будить детей.
Когда вернулась на кухню, в тарелках дымилась каша. Две глубокие суповые тарелки были наполнены манной кашей до самых краев. Я уставилась на эти тарелки и сразу вспомнилось детство, как мама вот так накладывала мне кашу до краев и заставляла доедать.

– Дети завтракают в саду.

– Что там за завтрак, пусть едят домашнее.

– Дети столько не едят.

– Разве это много?

– Это не много, это очень много!

– Детям нужно расти! — спорила мама.

– Мам, на будущее: мои дети едят сколько привыкли и я не буду пичкать их через силу.

– Ну, вот, я же добра желаю. Все болезни через нервы. Вот итог!

В квартире будто стало тесно и душно. Нужно срочно на работу!

– Дети, одеваемся быстрее!

— Я их отведу, — вызвалась мама.

Дети побежали одевать футболки и шорты.