Ничто не случается дважды

Глава 3

Маша проснулась от грохота фейерверков и громкой музыки. Голова раскалывалась, словно от удара. Она села в кровати, пытаясь понять, что происходит. За окном сверкали разноцветные огни, а доносящиеся звуки свидетельствовали о том, что в доме происходит что-то вроде шумной вечеринки.

Раздражение и обида захлестнули ее. Неужели Огнев нарочно это устроил? Чтобы позлить ее, показать, что ему все равно?

В ярости она вскочила с кровати и накинула на себя халат. Она должна увидеть, что там происходит.

Выйдя на улицу, она остолбенела. В саду гремела музыка, танцевали полуголые девушки, сверкали огни. Везде веселились и смеялись. Вечеринка была в самом разгаре.

Ее взгляд сразу нашел Огнева. Он сидел на диване в окружении нескольких женщин, пил виски и о чем-то оживленно беседовал.

Маша старалась не подавать виду, но при виде Огнева с другими женщинами ее лицо исказилось от боли и ревности. Он заметил это и издевательски улыбнулся, подняв в ее сторону стакан с виски.

Она не выдержала и убежала обратно в дом, в свою комнату. Слезы душили ее.

"Он нарочно это делает! Чтобы меня унизить, показать, что я для него ничего не значу. Ненавижу его!"

В голове зрел план мести. Она должна ответить ему тем же. Она должна показать ему, что она не тряпка, о которую можно вытирать ноги.

В прихожей ее взгляд упал на биту, стоявшую в углу. Не раздумывая, она схватила ее и, полная решимости, вернулась на вечеринку.

Словно ураган, она пробивалась через толпу, сметая все на своем пути. Толкнула какую-то девушку в бассейн, не обращая внимания на ее возмущенные крики.

Наконец, она добралась до Огнева. Он сидел на том же месте, с той же женщиной, и с удивлением смотрел на нее.

В его глазах не было ни капли страха. Только насмешка и какое-то странное любопытство.

В Маше кипела ярость. Она немного отошла назад, замахнулась и со всей силы ударила битой по столу, сметая все стаканы и бутылки.

— Ненавижу! — прокричала она в воздух, и, полная злости, развернулась и ушла обратно в дом.

Огнев встал со своего места, поставил свой виски на стол и пошел следом за Машей. Он догнал ее в доме, в просторной библиотеке.

— Стой! — крикнул он, схватив ее за руку. — Если ты еще раз мне скажешь "ненавижу", я тебя убью!

— Ненавижу, — специально спровоцировала Маша, глядя ему прямо в глаза. Она произнесла это слово почти в губы, желая вызвать его гнев.

Огнев, словно зверь, набросился на нее и требовательно поцеловал, словно доказывая, что она его.

Маша сначала сопротивлялась, отталкивала его, но потом поддалась, не в силах устоять перед его напором.

Он усадил ее на низкий подоконник и стал целовать нежнее, страстно, чувственно. Его поцелуи обжигали ее кожу, лишали разума.

Потом он начал спускаться ниже, к ее шее, к груди...
Маша стояла перед ним в одной лишь белой рубашке Огнева, которую надела утром после пляжа. Большая, не по размеру, она едва прикрывала ее бедра, открывая стройные ноги. Рукава были закатаны небрежно, а несколько пуговиц расстегнуты, открывая вид на нежную кожу. В этом наряде она казалась одновременно невинной и вызывающей, раненой птицей, готовой броситься в бой.

Огнев, словно завороженный, смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Ярость в его душе постепенно уступала место страсти, желанию обладать ею, подчинить ее себе.

Его губы обжигали ее шею, спускаясь все ниже и ниже. Маша запрокинула голову, закрыв глаза, и отдалась во власть его поцелуев. Внутри нее боролись противоречивые чувства – ненависть и влечение, обида и желание быть любимой.

Он целовал ее плечи, ключицы, касался губами нежной кожи между расстегнутыми пуговицами рубашки. Маша застонала, прикусив губу. Она хотела остановить его, сказать, что все это неправильно, но не могла произнести ни слова. Ее тело предательски откликалось на каждое его прикосновение.

Огнев опустился на колени перед ней, продолжая целовать ее живот сквозь тонкую ткань рубашки. Маша дрожала всем телом. Она чувствовала, как он расстегивает последние пуговицы, освобождая ее грудь.

— Вадим… — прошептала она, пытаясь остановить его, но в ее голосе не было ни капли твердости.

Он поднял на нее глаза. В них горел огонь желания, смешанный с какой-то странной болью.

— Ты моя, — прошептал он, прильнув к ее груди губами.

Маша закрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам. Она понимала, что происходит, понимала, что он использует ее, чтобы заглушить свою боль, забыть о прошлом. Но ничего не могла с собой поделать. Она была слаба перед ним, зависима от его прикосновений.

Ее руки зарылись в его волосах, и она ответила на его поцелуи с такой же страстью и отчаянием. Весь мир перестал существовать. Остались только они – двое сломленных людей, пытающихся найти утешение друг в друге.