Ничто не случается дважды

Глава 7

В небольшом доме в Батуми царила атмосфера скорби и печали. Нани, круглолицая женщина с добрыми глазами, хлопотала на кухне, готовя традиционные грузинские блюда для поминок. В гостиной собрались немногочисленные друзья и знакомые Ирины Сергеевны. Боря сидел в углу, словно окаменевший от горя, его взгляд был устремлен в никуда.

Нани что-то говорила о хинкали, но Маша уже не слышала.

В коридоре стояли доктор Шумаков и Гия, сын Нани. Они тихо разговаривали, их голоса были приглушены скорбью.

– Я тоже пойду, у меня дежурство, – сказал Гия, поправляя воротник темного пиджака.

– Георгий, спасибо тебе большое, что помог организовать все, – ответил доктор Шумаков, его лицо было осунувшимся и печальным. – Сам бы я не успел.

– Не обсуждается, Боря мой друг, а Ирина Сергеевна… – Гия на мгновение замолчал, – она как ангел была.

Он уже хотел уходить, но остановился и вернулся к доктору Шумакову.

– Никита Сергеевич, я Боре пока не говорил, это пока только мои предположения, но в смерти Ирины Сергеевны виноват один мужчина.

– Огнев? – тихо спросил доктор Шумаков, его взгляд стал напряженным.

Маша в это время вышла из дома с грязной посудой. Услышав фамилию мужа, она остановилась за углом, невольно подслушивая разговор.

– А вы его знали? – поинтересовался Гия, пристально глядя на доктора.

– У Ирины Сергеевны был острый приступ астмы, вскрытие показало, – ответил Никита Сергеевич. – А лекарство, к сожалению, закончилось.

– Но ведь этот приступ возможно было спровоцировать, – возразил Гия, понизив голос.

– Гоша, давай мы на этом с тобой закончим, – устало произнес доктор Шумаков.

– Можем и закончить, но вот вам еще несколько странных совпадений, – не унимался Гия. – Борю привезли из Барселоны с "подарком" в виде переломов, а Боря ехал затем, чтобы сказать Маше, что ее муж очень давно убил ее родителей, вернее, не убил, а спровоцировал их смерть. Борька говорил, что Ирина Сергеевна ему это рассказала перед поездкой, и после этого она неожиданно скончалась… Вам не кажется это странным?

Маша не знала, что и думать. Смешанные чувства переполняли ее: страх, подозрение, отчаяние.

– Я повторяю, у Ирины Сергеевны был острый приступ астмы, – твердо сказал доктор Шумаков.

– Но ведь самолет Огнева приземлился в Батуми именно в тот вечер, – продолжал настаивать Гия. – Огнев улетел под утро…

Маша вспомнила, как Огнев мастерски ушел от ответа, когда она спросила его, где он был той ночью. Сердце бешено колотилось в груди, руки задрожали.

Не в силах больше слушать этот разговор, Маша вернулась в дом. Внутри все кипело от противоречивых чувств.

Она подошла к столу, налила водку в стакан и залпом выпила, скривившись от горького вкуса. Слезы непроизвольно текли по ее щекам.

В комнату вошел доктор Шумаков. Он выглядел убитым горем. Достав из шкафа чистый стакан, он из того же графина налил себе водки. Он посмотрел на фотографию Ирины Сергеевны, стоявшую на столе, и залпом выпил содержимое стакана. Затем, не говоря ни слова, ушел в спальню и там лег, закрыв лицо руками.

Маша, почувствовав жалость к этому человеку, подошла к нему и укрыла его пледом. Его тело вздрагивало от рыданий.

Маша вернулась в комнату, ее шаги были неуверенными, как будто она ходила по минному полю. Нани, вздохнув, продолжала расставлять тарелки на столе.

– Горе-то какое, – проговорила она тихо, качая головой.

В этот момент в дом влетел Побегайло. В его руках была потертая папка с фотографиями.

– Я на секунду, – выпалил он, запыхавшись.

– Ты чео разорался? – запричитала тетя Нани, одергивая его.

– Я просто фотографии… – пробормотал Побегайло, оглядываясь по сторонам.

– Пожалуйста, потише, Никита Сергеевич только уснул, – перебила его Маша, голос ее был тихим и напряженным.

– А, ну да… Фотографии забыл оставить, – спохватился Побегайло. – Разбирался в гараже, вот нашел, думал Ирине Сергеевне отдать, да вот оно как случилось… Там, кстати, и твои родители есть. Вот, щас… Это вот с концерта, это вот с посиделок… Кстати, твое рождение отмечали, так весело праздновали! Нани, налей чуть-чуть. Это отец твой, веселый такой… Мы с ним сразу задружились. А это твоя мама…

Маша изменилась в лице, увидев мать на фотографии. Ее сердце забилось сильнее, в груди стало тесно. На нее смотрела молодая, красивая женщина, с лучистыми глазами и широкой улыбкой.

– Красавица… – восхищенно произнес Побегайло. – Ты на нее очень похожа. А это фотографии, когда родители только на заставу приехали, счастливые, молодые… У меня как раз под рукой фотоаппарат был, вот я и щелкал. Светлая память дорогим товарищам.

Маша увидела на одной из фотографий то самое свадебное платье, которое Огнев заставил ее надеть. В голове вспыхнула догадка, словно молния осветила кромешную тьму. Это платье было не мамы Огнева, а ее матери!

– Земля пухом им, царствие небесное, – продолжал говорить Побегайло, не замечая состояния Маши. – Вот прям всем…

Он залпом выпил стакан водки и, крякнув, вышел из комнаты.

Маша не могла поверить своим глазам. В голове теснились вопросы, подозрения, сомнения.

– Нани… – произнесла она дрожащим голосом. – У моего мужа с Ириной Сергеевной был роман?

Нани вздохнула и опустила глаза.

– Ты точно об этом хочешь говорить? – спросила она тихо, глядя на Машу с сочувствием.

– Да, – твердо ответила Маша, в ее глазах появилась решимость.

Нани тяжело села на стул, словно не в силах больше стоять.

– Девочка моя… – начала она, запинаясь. – Я товарища Огнева очень уважаю, он мне сына спас, да и кто я для него, простая кухарка. Он наплевал на все звания и чины, жизнью рискнул.

– Я знаю… – перебила ее Маша. – Он и Ирина Сергеевна…

– Ну, ее можно понять, – продолжила Нани. – Он молодой был, красивый, офицер не женатый…

– Правда, что он ее оставил? – спросила Маша, глядя прямо в глаза Нани.

– Болтали… – ответила Нани, избегая ее взгляда. – Она даже уволиться хотела, уехать…

– Скажите, Ирина Сергеевна могла мстить Вадиму? – настаивала Маша.

– Обиженная женщина способна на все, что угодно, – ответила Нани уклончиво.

– Значит, могла… Тем более он же оставил ее ради другой… Он говорил мне…

– О Кате? – перебила ее Нани, на секунду подняв глаза. – Он рассказал тебе?

Маша удивленно вскинула брови.

– О Кате? – переспросила она.

Нани поняла, что сказала лишнее.

– О маме моей, – поправилась Маша, но было уже поздно.

– Я… я пойду… – пробормотала Нани, пытаясь встать.

– Нет уж, говорите, раз начали, – остановила ее Маша.

Нани опустила голову и замолчала.

– Тебе это не понравится, – наконец проговорила она тихо. – Я видела их… твою маму и Огнева… Сплетни – не мое, я не знаю, как это все объяснить, но… ты и Катя – одно лицо.

Маша странно улыбнулась, ее глаза стали холодными и жесткими.

– Да… – прошептала она. – Одно лицо.