Ниенна. Благословленная Смертью

1.3

— ...Ежели мы откроем труды наших уважаемых корифеев целительской науки, господа студиозусы, то изрядно удивимся. Потому как величайшие лекари былых эпох искренне верили, что в теле живого создания циркулируют четыре вида жидкости: кровь, желтая желчь, черная желчь и флегма. И каждая из оных несет в себе пользу огромную, питая органы и приливая к членам… Адепт Викентий, я сказал что-то смешное? Может, вам стоит перевестись к дуболомам на боевой факультет? Там вы найдете себе компанию по душе и будете целыми днями обсуждать процесс размножения биологических, сталбыть, видов… Нет? Тогда сделайте милость, прекратите хихикать, как продажная девка в портовом борделе. О чем это мы?

Наставник Герий, лысоватый и долговязый некромансер первой степени, поправил очки на носу и продолжил:

— Вот, юные милсдари и милсдарыни, извольте полюбоваться, какая чудесная печень у этого разложенного на хладном столе бедолаги. Что мы можем по ней сказать? Умер носитель от пьянства, но печень, как видите, вполне себе сохранена, ибо смерть к несчастному пришла в виде удара тупым предметом по голове. Он не успел дожить до цирроза и разложения заживо, и в его случае это, пожалуй, к лучшему… Великолепное зрелище, не правда ли? Взгляните, как причудливо набухли вены! А теперь давайте извлечём орган и рассмотрим, сталбыть, изнутри, насколько порчены жиром сосуды… Адепт Яков, может, вам к лекарям всё же наведаться? Вы, стесняюсь напомнить, блюете третий раз за лекцию, а ведь мы даже до кишечника не добрались!

Ниенна украдкой зевнула.

Четвёртый месяц она в Академии. Былая жизнь словно отступила в тень, сделалась бесцветной и тусклой. Теперь её руки, вместо золотых браслетов и колец с драгоценными камнями, украшали кровавые пятна после помощи наставникам на вскрытиях, ожоги, заработанные на алхимических практикумах, и ссадины с синяками — после тренировок на «дристалище», как называли площадку для боев старшекурсники.

«Это потому, что мелкота порой от усталости падает и со страху ревет прямо в поединках, — со смешком объяснила ей Герда. — Альбрехт со своими крокодилами любят пугать всяко, да и дерутся, как мухоморами обожрамшись. Девок, правда, особо не трогают. Так, разве что мечом пониже спины приложат плашмя, для смеху…»

После этого откровения Ниенна шарахалась от компании боевиков, как рогатый от храма Всеблагого Левия. Увы, помогало это не всегда. Специально её, конечно, никто не искал, чтобы подразнить или сделать какую-то пакость, но при столкновении в коридоре напомнить во всеуслышание про поцелуйный должок для этих вахлаков было, можно сказать, делом чести. Только какой-то особой чести, препаскуднейшей.

— Да уймись ты, они всех дразнят, — привычно отмахнулась Герда нынешним утром, когда они сперва встретились на завтраке, а теперь вот, в толпе целителей, перемешанной с кучкой некромансеров, шли на спарринг. Основам лекарского дела и боевки учили в Академии всех адептов. — У Альбрехта вообще семья военная, в королевской армии не последние чины, слышала же про род Вельфов? Все как один с сильным магическим даром, причем конкретно с боевым. Тут или сражаться за корону, или голову на плахе однажды сложить. Слишком уж опасна такая семейка без надлежащего контроля. И мальчик по той же стезе отправится, без вариантов. Он и свою боевую тройку уже натаскивает который год, чтобы спину прикрывали в заварушках, и в мясорубку все вместе пойдут при необходимости. Конечно, в мирное время им тоскливо, вот и борзеют со скуки. А малышня им вдобавок достойный отпор дать не может.

— Я тебя младше на два года всего, а этих здоровых лбов — на три, какая я малышня?! — вскипела Ниенна.

— Вот, уже злиться начинаешь, — довольно подметила Герда. — Так, глядишь, и отгавкиваться научишься. Это жизнь, детка: или ты, или тебя.

Ниенна видала такую жизнь… нет, даже не в гробу, а в академическом морге, на столе для вскрытий. Но делать было нечего: снисходительно-насмешливого отношения к себе ей всё равно пока не переломить — ни сил, ни знаний, ни уверенности. И Герде того и гляди надоест с ней нянчиться… Лучше уж пока терпеть и набираться опыта.

Рассвет окутал золотым сиянием Миреновые горы на востоке и небритые, заспанные рожи боевиков, что усердно отжимались на площадке для тренировок.

— Итить вас в качель, тунеядцев, вы будущие боевые маги или шлюхи из борделя на Трех углах? — орал хриплым басом седой и огромный, как медведь, декан факультета боевых искусств магистр Рейван. — Альбрехт Вельф, тебя в зад всю ночь драли, или ты по другой причине оторвать его от земли не можешь?! Ррразговорчики на последних рядах! Языки прикусили и продолжаем! Ииииии ррраз! Ииииии два!

Несколько десятков парней отталкивались от плаца с максимальным усердием, как от противника, больного проказой. Воздух наполнился запахом мужских тел в самом расцвете сил и здоровья и коллективным пыхтением, порой прерываемым стонами, весьма далёкими от чувственных.

— Дамы пришли! — с издевательской ноткой в голосе повернулся к новоприбывшим магистр Рейван и насмешливо поклонился.

Стоящие в некромансерско-целительской толпе парни тут же начали наливаться краской от обиды и злости, но седой боевик их словно не замечал. Ниенна могла поклясться, что он делает это нарочно.

— Сегодня повеселимся, — с ухмылкой пообещал магистр. — Делитесь на команды по трое. Будем добывать артефакт, именуемый Чаша скорби, в толще скал, наперегонки друг с другом. — И начал отрывисто давать указания: — Кости друг другу не ломать! В овраги конкурентов не сталкивать, в реке не притапливать, даже на минуту! Запрещенные для адептов заклинания не использовать — вырву к херам пальцы и засуну вам в такие места, о которых вы даже не подозревали! Уяснили, молокососы?

Ниенна вмиг почуяла, как задрожали от страха колени. В лесу и горах, без защиты наставников, зато с Альбрехтом и его командой…

— Не боись, — тут же шепнула Герда, — со мной побежишь. Я тебя на закорках понесу, ты из всех присутствующих самая маленькая и худая. Целителя только с собой возьмем потолковее, мало ли, что по дороге случится.